Джатака об Айогрихе.
Арья Шура. Перевод с санскрита А. Баранникова, О. Волковой.  Изд. 2-е, доп. 2000г.


Даже блеск царского величия не закрывает дорогу к спасению для людей, чья душа пришла в глубокое волнение, поэтому должно проникаться этим волнением.
Вот как об этом назидательно повествуется.
Будучи бодхисатвой, наш Владыка убедился, что этот мир измучен страданиями, что он не имеет ни защитника, ни покровителя, ни руководителя и полон несчастных случайностей, как болезни, старость, смерть, разлука с приятным и прочее. Благородный характером, движимый состраданием, он решил спасти мир и принести высшее счастье и благо даже противникам своим и незнакомым ему людям. И вот как-то он принял рождение в царском роде, прославленном своим добродетельным поведением. Великая судьба этого рода проявлялась в неуклонном процветании и благоденствии благодаря любви и преданности подданных в расширении владений вследствие подчинения гордых соседей. Своим рождением он доставил великое счастье не только царской семье, но и всей столице, делившей с царской семьёй и радость  и горе.

1. Обрадовались брахманы полученным дарам, в восторге были слуги в прекрасных одеяньях; звучали мелодично турьи, повсюду были танцы и представления весёлые.
2. Смешались песни, игры, смех и возгласы; в объятиях взаимных радость проявлялась. Словно подарку, радуясь приятному известию, люди царю желали счастья.
3. Двери темниц раскрылись, узников о свободив; на перекрёстках высоко вздымались стяги разноцветные; земля была усыпана цветами и вином окроплена; весь город в праздничном убранстве ликовал.
4. Дождём одежд и украшений золотых, что лился из домов богатых, как будто мир желая напоить, как Ганга, разыгралось счастье.


Но, как правило, все сыновья у этого царя умирали, едва родившись. И он, считая, что это дело не человеческих рук, ради безопасности этого сына повелел растить его, совершив над ним все должные обряды, начиная с джатакармана, в прекрасном доме, сделанном целиком из железа и украшенном драгоценными камнями, золотом и серебром и порученном покровительству богов соответственными благоприятствующими церемониями. Согласно демонологии и традициям, установленным Ведами, такой дом обладал силой отражать и убивать злых духов. И нечистые силы не посмели тронуть Великосущного в силу накопленных им добродетельных заслуг и хорошей заботе о его защите. С течением времени над ним были совершены все обряды. Знаменитые своим поведением, происхождением и знанием священных текстов учителя, почитаемые за славу, которую они обрели учёностью, непревзойдённые в умиротворённости, скромности и мудрости, посвятили его во многие науки. С каждым днём его тело наливалось красотой юности, и благодаря врождённой скромности он завоевал наивысшее уважение среди друзей и незнакомых людей.

5. Ведь благородный человек, пусть не родной и не знакомый, как далеко бы он ни находился, людей, как друг любимый, привлекает, причина этому – блеск добродетелей его.
6. Когда осенний месяц в небе, улыбаясь, лучей сиянье испускает, чем привлекает он людей?


И вот Великосущный наслаждался многими божественными благами, выпавшими на его долю вследствие великих заслуг. Уверенно и без опасений смотрел на него отец, относившийся к нему с большой любовью и уважением.
Однажды царевич пожелал видеть прекрасные украшения столицы, устроенные по поводу наступившего праздника Каумуди. Получив позволение у отца, он взошёл на царскую колесницу, отделанную украшениями из золота, драгоценных камней и серебра, на которой развевались сверкающие разноцветные флаги и знамёна. Ловкий, опытный, красивый, скромный и стойкий возничий управлял хорошо выезженными лошадьми в изукрашенной золотом упряжи. Царевича сопровождала свита в ярких блестящих нарядах и вооружении. Предшествуемый чарующими звуками музыкальных инструментов, он проезжал по столице, рассматривая живописные толпы горожан и сельских жителей, разодетых в лучшие праздничные одежды, которые, стремясь всем сердцем увидеть его, бросали любопытные взгляды и встречали его выражениями почёта и уважения, приветствуя сложенными руками, поклонами и возгласами благословения. Но, хотя это был прекрасный случай для сердца радоваться, он, благодаря свойственному ему чувству душевного смятения, вспомнил о прежних рождениях.

7. Увы! Как жалок этот преходящий мир! От праздничного блеска Каумуди останется одно воспоминание!
8. И всё же, хотя таков закон для всех живых существ, опасностью пренебрегают люди: на всех дорогах их встречает смерть, они ж веселью предаются беззаботно.
9. Да разве же разумный человек найдёт возможным веселиться, когда пред ним стоят неодолимые враги, готовые сразить: болезни, старость, смерть, и неизбежен переход в потусторонний мир?
10. Увитые сверкающей гирляндой золотой из молний облака, грохочущие, словно океан, и изливающие яростно воды ревущие потоки, едва возникнув, снова исчезают.
11. Уносят реки стремительным теченьем половодья и берега, и в них корнями вросшие деревья, но постепенно снова иссякают, как будто пламя иссушило их.
12. Вершины гор и массы облаков уносит быстрый ветер. Он взвихривает и волнует воды океана, но очень скоро пропадает его сила.
13. Сверкая высоко взметнувшимися языками пламени, разбрасывая искры, огонь уничтожает лес, но гибнет сам при этом. И, подчиняясь вечному порядку, цветёт и исчезает красота лесов и рощ.
14. Где встреча, что была б не связана с разлукой? Где счастье, за которым вслед не шла бы неудача? Не замечая зыбкого непостоянства мира, беспечно радуются люди.


Так размышляя, Великосущный в душевном смятении отвратился сердцем от весёлого праздника и перестал обращать внимание на живописные толпы людей, украшавшие своим видом столицу. Только вернувшись домой, он пришёл в себя. Проникнутый ещё большим волнением, он подумал, что прибежище можно найти только в праведности, ибо она безразлична к мирским наслаждениям, и потому решил обратиться к ней. Придя к царю, когда представился случай, он, почтительно сложив руки, попросил у него разрешения уйти в лес отшельников.

15. Уйдя в отшельники, я тем желаю благо принести себе. На это дай мне разрешенье, как знак твоей великой милости ко мне.
16. Услышав это, царь, любивший сына, от скорби, охватившей его сердце, задрожал, как слон, отравленной стрелой пронзённый, как океан глубокий, возмущённый ветром.
17. Стараясь удержать его, обняв с любовью, с рыданьем в голосе промолвил царь: «О сын мой, почему ты вдруг решил покинуть нас?
18. Кто недруг твой, причина собственной погибели, таким путём себя на смерть обрекший? Глаза чьих родичей должны наполниться слезами горя?
19. Или ты что-нибудь подозреваешь, или услышал от меня обидное? Скажи, чтоб положил я этому конец, ведь сам я ничего подобного не вижу».


Бодхисаттва ответил:

20. «Какая может быть обида на тебя, ведь ты относишься ко мне с такой любовью! Да и вообще кто может причинить мне неприятность?»


«Так почему же тогда ты хочешь покинуть нас?» – спросил царь со слезами на глазах, и бодхисаттва ответил ему: «Из страха перед смертью! Пойми, о царь!

21. С той самой ночи, о герой среди людей, как в лоне матери жить начинает человек, он день за днём неотвратимо движется навстречу смерти.
22. Хотя бы наделённый мудростью житейской иль здоровьем, никто не в силах одолеть ни смерть, ни старость. Преследуют всех  в мире эти двое. Поэтому я обращаюсь к жизни праведной в лесу.
23. Могучие и гордые цари одолевают армии из пехотинцев, конницы, слонов и колесниц. Но победить врага единственного – смерть – не могут. Поэтому возникло у меня желанье к праведности обратиться.
24. Быстрых коней, слонов, пехоты, колесниц рядами защищённые цари успешно избавлялись от врагов. Но, начиная с Ману1, все они со всеми армиями их бессильны были против смерти и покорялись власти этого могучего врага.
25. Клыками, как пестами, в порошок слоны ворота городские растирают в бешенстве, а также в битве – колесницы, войнов и вражеских слонов. Но смерть, представшую пред ними, прогнать не могут даже бивнями, что сокрушают укреплённые ворота.
26. Искусный лучник стрелами разит издалека врагов, одетых в прочную броню, и только смерть, исконного врага, он поразить не в силах.
27. А львы, вонзая острорежущие когти в виски слонов, сбивают пыл своих врагов и с рёвом рассекают уши им. Но, встретившись со смертью, засыпают, лишившись гордости и силы.
28. Вине согласно налагают наказанье на врагов, свершивших преступление, цари. Но если преступление совершено таким врагом, как смерть, они бессильны.
29. Врагов, свершивших преступление против них, цари одолевают всеми средствами, начав с переговоров мирных2. Но смерть свирепую, чья дерзость возросла от долгих упражнений, не подчинить ни уговорами, средствами другими.
30. Змеи людей кусают острыми зубами, несущими огонь смертельный яда, зажжённый гневом; но даже не пытаются ужалить смерть, хотя бы стоило её убить за зло, которое она искусно причиняет.
31. Если укушен человек змеёй, неистовой от гнева, врачи в нём яд лекарствами и заклинаниями подавляют. Но смерти яд, змеи опасной с вечным жалом, не поддаётся никаким лекарствам или  заклинаньям.
32. С ужасным шумом, подобным грому облаков, взмахами крыльев разбрасывают стаи рыб играющих и воду океана, хватают змей протянутыми лапами хищные птицы. Но так же дерзко нападать на смерть не смеют.
33. Ведь тигры быстротой даже оленей, бегущих в страхе, превосходят, сбивают с ног разящим, словно молния, ударом лапы и пьют их кровь. Но, встретив смерть, такую ловкость проявить не в силах.
34. Даже столкнувшись с острозубой пастью тигра, олень спастись случайно может. Но кто избегнет пасти смерти с её огромными клыками болезней, старости, мучений?
35. Ужасные, уродливые духи граха3, вцепившись крепкой хваткой, все жизненные силы выпивают у людей; но если смерть им предлагает схватку, теряют свою наглость и надменную ухватку.
36. Кто знает магию, тот может воспрепятствовать злым демонам, когда они мешать приходят почитанию богов. Но смерти демону нельзя противодействовать ни силой подвига, ни заклинаниями, ни лекарством.
37. А те, кто в фокусах искусен, людей обманывают на глазах в большом собранье. Как же могуча смерть, что и они её глаза не могут обмануть!
38. Все лучшие врачи, кто силой подвига и заклинаньями волшебными уничтожали яды, кто изгонял болезни с помощью лекарств, все гибли сами, начиная с Дханвантари4. Поэтому склоняется мой разум к жизни праведной в лесу.
39. То появляются, то исчезают, летят по воздуху и снова опускаются на землю видьядхары5; огромно их могущество благодаря различным заклинаньям. Но, встретившись со смертью, своё могущество они теряют.
40. Высокомерных асуров6 ведь отражают боги, и, в свою очередь, богов высокомерных – асуры. Но даже все их армии, объединившись и выступая гордо, смерть победить не могут.
41. И, сознавая неизбежную жестокость смерти – нашего врага, не радуюсь я жизни в доме. Не из-за гнева или уменьшения любви я ухожу, а потому, что я решился праведную жизнь вести в лесу».


Царь сказал: «Но если неотразим страх смерти, чего ты ждёшь от жизни в лесу? Какие надежды возлагаешь на праведную жизнь?

42. Разве в лесу со смертью ты не встретишься? Разве в лесу не умирают праведные риши? Везде один порядок неизменный. Какой же смысл, оставив дом, искать убежища в лесу?»


Бодхисаттва ответил:

43. «Хотя для смерти всё равно, живёт кто в доме иль в лесу, кто праведник иль добродетели лишён, но ведь у праведного нет причин для угрызений совести, и легче праведную жизнь вести в лесу.
44. Ведь дом – вместилище забвенья к долгу, высокомерия, вражды, корысти, похоти; и разве место в нём найдёшь для праведности, противоречащей порокам этим?
45. Когда вступить домохозяин может на путь, ведущий к умиротворенью, если его всё время многие дела дурные отвлекают? Он занят добываньем и защитой состояния, и ум его не отдыхает от различных неудач.
46. В лесу же счастлив человек; оставив множество дурных занятий, освободившись от мучительных забот о состоянье, заботясь только об умиротворённости, с довольным сердцем, он достигает счастья, праведности славы.
47. Лишь праведность – защита человеку, а не богатство или сила. Лишь праведность ведёт к великому блаженству, а не богатства обретенье. И преданному праведности смерть приносит радость потому, что он рождения дурного не страшится.
48. Как существуют для добра и зла особые поступки, признаки различные, так плод нечистого – несчастье, а плод прекрасный праведности – состояние блаженства».


Таким образом, Великосущный убедил своего отца и, получив у него разрешение, отбросил, как траву, весь царский блеск и нашёл себе прибежище в лесу подвигов. Там он достиг несравненных степеней созерцания и, утвердив в них человечество, попал на небо Брахмы.
Таким образом, даже блеск царского величия не закрывает дорогу спасения для людей, чья душа пришла в глубокое волнение, поэтому должно проникаться этим волнением. [То же должно рассказывать при изложении вопроса о смерти: «Осознание скорой смерти ведёт к смятению души». Так же при изложении того, что должно всегда помнить о смерти, следует приводить все формы существования. «Ненадёжно всё сущее, мир беспомощен и беззащитен». А также следует поучать, что в лесу легче достигнуть праведности, чем в доме].