Аджхан Пасанно

 

Бханте родился в Рид Перри, Манитоба, Канада, 26 июля 1949 года и является самым старшим западным учеником Дост. Аджана Ча в Соединенных Штатах и вторым по старшинству в мире после Аджхана Сумедхо и Аджана Хемадхаммо. В течение многих лет он был аббатом Международного Лесного Монастыря Ват Пах Наначат в Северо-Восточном Таиланде. В конце 1990-х годов Аджан Пасанно перебрался в Калифорнию, чтобы возглавить новый монастырь Абхайягири. С более чем 40 летним стажем монашества, Аджан Пасанно сыграл важную роль в обучении многих монахов в Таиланде и Соединенных Штатах и оказал поддержку в подготовке женщин.

Тридцать лет как западный Буддийский монах
Интервью с Аджханом Пасанно — журналом Fearless Mountain

***

Fearless Mountain: Каковым был ваш самый ранний духовный опыт?

Аджхан Пасанно: Я был воспитан в северной Манитобе, в 600 милях к северу от границы с США. Моя религия была Англиканской, которая является епископальной в США. У меня был хороший опыт выросшего в Христианстве человека. Я жил в небольшом городке с небольшой церковью. Моя семья была достаточно благочестивой. Отец вырос в Объединенной Церкви и мы вместе ходили на религиозные занятия. Но к 16 или 17 годам, мне уже было трудно серьезно во что то верить. Я перестал ходить в церковь, причащаться и начал искать альтернативы.

FM: Вы когда-нибудь думали, что станете монахом?

АП: Я, конечно, не проводил время в мечтах об этом. Тем не менее, я определенно был привязан к духовности и мистические опыты отшельников сильно интересовали меня. Но в северной Манитобе, или даже в Виннипеге, где я учился в университете, Буддистов не было. Тем не менее, я посещал лекции о восточных религиях, которые охватывали и Буддизм. Они побудили меня продолжить свои поиски.
Закончив университет, у меня возникла смутная идея изучить Буддизм. Я искал способ научиться медитировать, так как из моего чтения я знал, что медитация являеться необходимым фактором, если я захочу утвердиться в нем.
Я читал в основном книги по Дзэн, потому они, были доступны в Канаде в то время. Из-за этого у меня возникло смутное желание отправиться в Японию. Я улетел из Канады в 1972 году односторонним авиабилетом в Европу. Мой план состоял в том, чтобы по суше доехать до Азии, затем спуститься в Австралию, чтобы заработать денег, а затем отправиться в Японию. Я хотел, увидеть мир, до того как заняться медитацией в Японии.
Я путешествовал из Европы через Турцию, Иран, Афганистан и Пакистан в Индию и Непал. В Индии и Непале я держал ушки на макушке, но нигде не было ничего ,чтобы серьезно меня привлекло. Через год после того, как я начал свое путешествие, я приехал в Тайланд. Я почувствовал себя здесь настолько комфортно, что решил остаться на некоторое время. Я захотел найти здесь место для медитации. Во второй день, после прибытия, я купил словарь и инструкцию по тайской грамматике.
В Бангкоке было жарко, но на севере было более прохладно, поэтому я отправился в Чиангмай и наткнулся на Монастырь, в котором была Типитака на английском языке. Я остался жить в отеле и ходил в Монастырь, чтобы каждый день ее читать. Так получилось что этот монастырь оказался медитационным. Здесь жил немецкий послушник, который помог мне обучиться медитации. Это был месячный молчаливый ритрит — первая медитация, которую я когда-либо делал.

FM: Вы действительно сразу глубоко занырнули!

АП: Это действительно было сильным опытом. У меня случилось глубокое переживание спокойствия, сосредоточенности и прозрения, из-за чего я хотел продолжать практиковать и углубляться в Випассану. Монахи предложили мне постриг. Моим ответом было: «Нет, я путешествую, я не готов к таким долгосрочным обязательствам». Они объяснили, что трехмесячная временная орденация является обычной в Таиланде. Я подумал, что смогу выдержать три или четыре месяца, поэтому решил орденоваться.

Именно там я впервые услышал об Аджхане Ча. Один из знакомых монахов позвал меня посетить Аджхана и высказать свое почтение. Я был монахом в течении месяца или двух, прежде чем получил разрешение на посещение Аджхана Ча. Когда я отправился в Ват Пах Понг, чтобы выразить ему свое уважение то был поражен. Одной из первых фраз услышанных от него, заключалась в том, что если я хочу обучаться у него, мне придется остаться на пять лет. Это было сложно. Я не был готов принять такие обязательства. Я пробыл в его монастыре около месяца, а затем отправился в другой монастырь — Ват Сай Нгам, где была возможность сделать много практиковать медитацию. У меня в медитации продолжало случаться много глубоких переживаний. Но в ум продолжала возвращаться мысль: «Если я действительно хочу достичь чего то — я должен вернуться и учиться у Аджхана Ча. Пять лет — это всего лишь пять лет. Не надо о них думать».

Я написал в Ват Пах Понг, и Аджхан Сумедхо ответил мне, что я могу приехать на Сезон Дождей. Тем не менее, мой Учитель пригласил меня вместо этого провести это время с ним, а затем после окончания Сезона Дождей сам отвез меня к Аджхану Ча. Эта задержка была очень полезной. Сначала я горел желанием вернуться к Аджхану, но затем случилось это препятствие. Я использовал его, чтобы отпустить все свои предпочтения. Я также утвердился в долгосрочной практике и успел изучить тайский язык, пригодившийся в понимании лаосского диалекта, на котором говорят в Убоне.

FM: Что случилось потом?

AP: Если вы получили орденацию в другом монастыре, вас принимают в качестве монаха-гостя. Вы наблюдаете за этим местом и решаете, хотите ли принять обязательства остаться. Старшие монахи так же наблюдают за вами. После двух-трех месяцев ожидания меня приняли. Если какая-либо из ваших монашеских вещей не была должным образом приобретена, скажем если вы купили что то, заплатив за это денег — тогда вам придется отказаться от этой вещи.

Так происходит потому, что большинство монахов пользуются деньгами. Даже если у вас есть предложенная кем то роба, но вы мыли ее моющим средством или окрашивали красителем, которые купили себе сами, тогда Аджхан Ча потребует от вас отказаться от нее.
В факт того чтобы получить новые робы немного волнителен. Они были сшиты в монастыре. Краситель был так же добыт и сделан тут. Это робы — настоящего лесного монаха. Чаши здесь обычно довольно большие, потому что в лесной жизни, когда путешествуете, вы переносите в них все свои вещи. Если вдруг пойдет дождь, вы сможете по крайней мере сохранить некоторые из них сухими. Кроме того, поскольку лесные монахи едят из своих чаш, они обычно довольно большие. Эти чаши — особенные, каждый монах ожидает их получения.

FM: Это выглядит чрезвычайно традиционным.

А.П .: Да, именно таким было мое ощущение, о том чтобы отправиться в Ват Пах Понг. Казалось что эта традиция передавалась со времен Будды. В этом присутствует ясно чувствующиеся ощущения древности, целостности и простоты. Меня поразило также ощущение покоя. Обо всем этом серьезно заботились.

Прилежность монахов, послушников и вера здешних мирян были очевидны. В такой бедной части страны, как северо-восточный Таиланд, миряне каждое утро делились своей пищей с Сангхой. В дни праздников в монастырь приходило много людей, слушающих Дхамму, медитирующих и скандирующих песнопения. Вы чувствовали там живую традицию.

FM: Я слышал, что некоторые миряне не спят всю ночь медитируя.

А.П .: Да, они делают это, раз в неделю на протяжении всей ночи. Для меня, только что приехавшего, было трудно сидеть спокойно даже в течении часа. Там вы не сидите на удобной высокой подушке. У вас есть лишь однослойный мат на бетонном полу. Некоторые миряне сидели на них в течение двух-трех часов, а затем проведя некоторое время в медитации при ходьбе, сидели еще несколько часов до рассвета. Уже ближе к этому времени начинают проводится песнопения. Все это очень вдохновляет — чувствуется насколько тесно взаимосвязаны миряне и монашеская община. Здесь всегда будут люди — приезжающие делать подношения, задавать вопросы или высказывать уважение Аджхану Ча. Многие из них помогают монахам в монастыре. У этих людей есть вера в то, что монастырь является центром внимания для всего мирского сообщества.

FM: Когда вы стали аббатом Ват Пах Наначата?

АП: Это было на моем девятом году монашеской орденации. На самом деле я не планировал этого. Я жил в одном из дочерних монастырей, занимавшем около тысячи акров прекрасного леса и с трех сторон окруженном водохранилищем, там я надеялся остаться надолго. Но один из монахов прибыл с сообщением от Аджхана Ча, который попросил меня вернуться в Ват Пах Наначат, чтобы начать обучение того как быть настоятелем. Он попросил меня сделать это и я сделал.

FM: Видел ли он видел в вас какие то особые качества, которые вы, возможно, сами в себе не замечали?

АП: Я понял, что должен полагаться на то, что он видит во мне, а не на то, что как я думал, я из себя представляю. Если быть честным, мне было довольно грустно попасть в такое положение. Очевидно, что было чувство возбуждения и готовности принять его, так как меня об этом попросили, но это, конечно, было нелегко. Трудно было быть лидером, имея больше обязанностей, в основном просто гораздо больше взаимодействуя с людьми. В списке великих страданий мира взаимодействие с людьми находится в самом верху! С моей точки зрения, у меня не было выбора. Мне пришлось как-то заставить себя работать и одновременно на этом учиться.

FM: Сильно ли изменилась за эти годы ваша практика?

АП: Одна из практик медитации, которые я делал с первого дня монашества, и делаю до сих пор — это Осознавание-дыхания. Я экспериментировал с различными методами, но Осознавание-дыханий — является моей главной основной. Конечно, сама практика стала глубже и возросло понимание, как умело использовать ее. Учения Будды довольно просты и в эта простота дает настоящую глубину.
Что в ней действительно изменилось — это то, что в практике присутствует намного больше легкости, чем когда я начинал ей обучаться. В начале в ней было много хороших намерений и усилий, но она была довольно тяжела. Мне куда больше нравится моя медитация выполняемая сейчас, чем практика с которой я начинал. Сейчас в ней присутствует куда больше ясности и удовлетворенности.

FM: И каково это быть здесь заместителем-аббата?

АП: Очень полезно уметь разделять обязанности и иметь возможность спрашивать чье то мнение. Кроме того, у нас нет такого чтобы на вершине пирамиды был лишь один человек, который является единственной моделью для подражания. У Аджхана Амаро и меня разные темпераменты и различные понимания того, каким человеку следует быть. Также полезно видеть, что существуют различные способы практики. Это дает людям возможность чувствовать себя свободнее и самим выяснить, какой способ будет работать для них, а не просто подражать аджхану.
Я пытался сосредоточиться на Абхайягири, проводя большую часть своего времени в монастыре. Я хочу быть доступным для монахов, для тех, кто хочет ими стать и для людей, желающих приехать в монастырь для практики медитации.

FM: Отличается ли здешняя монашеская подготовка от Тайской?

А.П .: Есть определенные различия.
В Тайланде существует более автократичная модель. Такова жизнь. В Америке же у людей есть ожидания вовлечение в деятельность Сообщества и участие в принятии решений.
Кроме того, у американского общества существует тенденция к сильной занятости.
Мы стараемся быть очень осознанными, чтобы монастырь не был захвачен этой сверх-организацией, где все должно быть запланировано и очень мало свободного времени. Здесь эта тенденция может довольно легко охватить весь монастырь.

FM: Я слышал, что в Азии люди, похоже больше любят себя и, не имеют такой жесткой самокритичности, как американцы. Как вы думаете это правда?

А.П .: Я не думаю, дело в любви к себе. Там люди не так возбуждены и в них есть более высокая степень принятия самих себя. В их умах не присутствует такого глубокого аналитического мышления, обдумывания и вынесения оценок, какое обычно происходит в западных умах, особенно в американских!

FM: Насколько различен акцент в практике Учения на Западе?

А.П .: Я склонен направлять людей на то, что способствует развитию мира и гармонии. Я прошу их по настоящему глубоко практиковать предписания нравственности и развивать щедрость. Люди настолько погружены в себя, что перестали понимать ценности основных, фундаментальных качеств, таких как щедрость и доброта. Щедрость — это не просто пожертвование чего то материального, но жертвование своим временем, служение и самоотречение. Они дают гораздо больше уверенности в себе.
Есть высказывание одного мистика, которое гласит: «Если я смогу оставить себя, тогда со мной все будет в порядке.» Но этому нет конца. Люди сейчас очень далеки от себя. Поэтому я также подчеркиваю важность внимательности к телу. Не всем сразу становиться ясно, насколько важно сосредоточение на собственном теле. Тем не менее, оно помогает преодолевать одержимость разума самим собой, своими сравнениями и оценками. Этим постоянным вопрошанием о том, что для меня будет самым выгодным. Оно продолжается и продолжается, без конца. Просто возвращение к внимательность к телу — является противоядием от этого. Такой внимательностью может быть дыхание или ощущения тела, позы или его элементов. Важная – чтобы оно было закреплено в теле.

перевод — Леша Тэль
редактор — Ксения Тэль
источник — тхеравада.рф