Интервью — Жизнь лесного монаха

Оригинальный текст на английском языке представляет собой интервью с монахом Пхра Иридавиро Тхера, опубликованный в пяти частях в газете монастыря Амаравати (Великобритания) в 1991-1992 гг. Здесь размещены все пять частей на одной странице. (прим. пер.)

Часть 1

 

Пхра Иридавиро Тхера, более известный как Луанг По Юн, был нашим гостем в Амаравати с июля 1989 по июнь 1990 года. Члены Сангхи и мирские гости еще долго будут помнить его тепло и энергию, и ясность его учения. Луанг По является одним из самых старших учеников Почтенного Аджана Ча, и он является духовным главой нескольких монастырей в Таиланде. В Англии, он любезно согласился дать интервью Почтенному Пабхакаро. Вот первая часть этого интервью.

 

Пожалуйста, Луанг По, не могли бы вы рассказать нам вкратце историю вашей жизни, как можно лучше? 

       Прежде чем стать монахом, моя жизнь была в основном посвящена различным способам зарабатывания на жизнь для  собственного содержания, как это делают люди во всем мире. Я был везде, делал всё, и когда я думал об этих вещах, то чувствовал, что во всем этом было бы очень трудно найти Дхамму. Мирская жизнь, казалось, была обеспокоена поиском чего-то во внешнем мире ради хорошего времяпрепровождения без какого-либо реального конца или видимого завершения. Люди искали развлечений в пьянстве и хорошего времяпрепровождения, не понимая, что в этом не было никакой реальной ценности. В один из сезонов дождей я отправился в Бангкок, чтобы найти там средства к существованию. В Бангкоке я наблюдал различных людей — очень богатых, очень бедных, нищих — полный спектр человеческого существования в городе. Я знал богатого человека, у которого было много жен. Однажды одна из его младших жен пришла в дом и поспорила с его старшей женой. Он пытался убедить их помириться друг с другом и прекратить спор, но безрезультатно — они продолжали спорить между собой. Имея много жен, у него также было много детей, поэтому он тратил время то на одно семейство, то на другое. Он никогда не находил счастья ни в одном из них, несмотря на свое огромное богатство. Я почувствовал грусть и усталость в том, что происходило в мире.

 

Сколько вам тогда было лет, Луанг По?

Мне было 23 года. Я продолжил поиски в мире, и начал замечать людей находящихся на правящих постах. Часто они не были справедливы или беспристрастны, и даже эксплуатировали и использовали других людей. Очень часто люди брали на себя вину за то, чего они не делали, и таким образом были несправедливо наказаны. Я начал понимать, что мир был очень неоднозначным, и  решил вернуться в свою деревню в конце сезона дождей, потратить полученные деньги, на то, чтобы купить материал для рясы и чашу.

 

Затем я стал рассказывать друзьям о своих планах. Мои друзья не верили мне и не поддерживали то, что я хотел сделать. Прекрасно. Я позволил им думать то, что они хотели думать. Когда они поняли, что я был серьезен, то решили дать мне чашу, одежду и принадлежности, необходимые монаху. Я, наконец, вернулся к себе в деревню и рассказал о своих планах своей семье. У них не было возражений и все были вполне довольны.

 

Поэтому я принял Упасампада [посвящение в монахи] и начал думать, что хотел бы стать лесным монахом и искать покоя в пещере или в лесу. Я искал жизни странствующего лесного монаха, но мой наставник не считал это  хорошей идеей. Он думал, что было бы эгоистично просто уйти в одиночку, и призвал меня остаться и поддерживать моих братьев и сестер по Дхамме. «Что произойдет, если ты уйдешь и заболеешь? Оставайся здесь, рядом со своими друзьями и семьей, чтобы о тебе было кому заботиться.» Мой наставник сказал, что было довольно редко, чтобы кто-то в деревне обладал такой твердой решимостью отдать свою жизнь Дхамме и рясе. Он сказал, что я буду иметь большое значение для монастыря и принесу ему большую пользу, если останусь. Мой наставник пообещал отправить меня в город, где я мог бы научиться изучать тексты. Я понял, что даже если никогда не уйду, и буду учиться изучать тексты, я все равно получу пользу, оставаясь со своим наставником и научусь служить ему и помогу присматривать за монастырем и младшими монахами.

 

Поэтому я решил последовать его совету и оставался в деревенском монастыре два или три года, участвуя в строительных работах и тому подобных занятиях. После моей четвертой Вассы [ритрита в сезон дождей], меня так никуда и не отправили для учебы, поэтому я подошел к наставнику и заговорил о поездке в город. Он согласился — и поэтому я отправился в город Убон в 2500 году [Буддийской эпохи, или 1957 н.э.] для изучения Пали. Я уже закончил три года изучения текстов.

 

Прибыв в городской монастырь, я начал изучение Пали, запомнил Патимоккху [правила для монахов], и выучил разного рода песнопения. Не было ни одного песнопения, которое повторилось бы дважды за один месяц, и от всех этих знаний мой ум закружился. Этот стих, тот стих, я оказался в беспорядочном цикле турбулентной мысли. Я смог выучить и выполнить немало всего за тот первый год, но во вторую Васса, я был абсолютно сыт этим по горло! От такого интенсивного обучения у меня начались головные боли. Монастырь находился рядом с шумным кинотеатром, который часто не закрывался до полуночи.

 

Я начал задаваться вопросом о том, что мне делать. Я больше не мог учиться и запоминать тексты, поэтому я подумал, что может быть, я мог бы стать одним из тех монахов, которые были профессиональными ораторами и давали десана (desana ) [лекции о Дхамме], если выучу причудливый язык и интонацию, которую они использовали. Я не мог прийти к решению, и был слишком смущен, чтобы вернуться в свою деревню, поскольку я не достиг того, что намеревался сделать. Мой ум был очень расстроен и смущен. Я также начал испытывать много страсти и желания.

 

Старик, которого я знал — он был на самом деле дедом моего друга — пришел в монастырь, чтобы принять посвящение в монахи. Я стал расспрашивать его и спросил, хотел бы он изучать тексты после того как будет посвящен в монахи. «Нет»,  ответил он: «Я слишком стар для этого. Я собираюсь остаться с лесным учителем в монастыре Ват Па Понг. Все, что вам нужно делать, это медитировать в лесу — закройте глаза, примите правильное положение тела — и все к вам прийдет.» Это звучало как именно то, что мне было нужно, я тоже захотел туда пойти! Он ушел после своего посвящения, через 10 или 15 дней, поэтому я пошел и спросил настоятеля, можно ли мне пойти в Ват Па Понг. «Ты отказываешься?» — спросил он меня. Так что мне пришлось сказать ему, что мое сердце уже не лежит к учебе, и я пришел к выводу, что должен уйти и жить в лесу.

 

Он дал мне свое благословение и поддержку, поэтому я начал готовиться к уходу. Я не знал, какой будет повседневная жизнь в лесном монастыре, но купил москитной сетку и новую одежду, а также Овалтин и сухое молоко для питья, прежде чем совершить пиндабат (pindabaht) [поход за подаянием] утром. Я также убедился, что у меня было достаточно денег, на всякий случай *.

 

* Ирония ‘подготовки’ Аджана Юна в том, что в соответствии с дисциплиной, на которую делают упор лесные монастыри, владение и использование денег, хранение и употребление Овалтина и сухого молока до рассвета (времени для похода за милостыней) запрещены.

 

Наступил день отъезда и мы отправились в путь. Я не связывался с Луанг По Ча до того как покинул свой монастырь, чтобы спросить его, могу ли я приехать. Когда мы приехали в монастырь Ват Па Понг, то отправились отдать свое почтение Луанг По Ча. Он ждал старика, с которым я приехал, и сказал ему, что кути [хижина] для него была уже готова. Старик представил меня Луанг По Ча и рассказал ему, как мне надоела учеба, о том что хочу жить в лесу, и быть его учеником. Луанг По Ча ответил, что он не уверен, есть ли для меня комната, он был удивлен, что кто-то появился в последнюю минуту, и не спросил заранее.

 

Аджан Ча повернулся ко мне и стал расспрашивать обо мне: из какой деревни я родом, когда я был посвящен в монахи, сколько Васса я провел, и так далее. Я сказал ему, что искренне хочу быть монахом, что учеба не была очень плодотворна и что я был готов доверить ему свое тело и жизнь, как своему учителю и тренироваться быть лесным монахом. Аджан Ча отнесся с пониманием, но сказал мне, что выражает сожаление по поводу того, что для меня не было места, чтобы остаться в монастыре. Я предложил остаться на кухне или сала, но он позволил мне остаться, если бы только у меня была собственная хижина. Дама, которая подвезла нас в монастырь, спросила Аджана Ча, может ли она предложить 120 бат [около £ 2,50] монастырю, чтобы покрыть затраты на строительство маленькой травяной кути, чтобы я мог там жить. Аджан Ча молчал минуту или две, а потом дал свое согласие. «Ладно», — сказал он. «Давайте дадим ему попытку».

 

После пуджи в тот же вечер, Луанг По Ча послал за мной. Я вошел, отдал почтение, и он спросил меня, что я думал о монастыре после моего первого дня пребывания в нем. Скучал ли я о монастыре, который оставил? «Нет»,-ответил я. Думал ли я о том, чтобы остаться в монастыре Ват Па Понг? «Думаю, да». На самом деле он сказал не так уж много в ту первую ночь, он лишь сказал мне, что в монастыре вот вот начнется практика. На следующую ночь он задал те же вопросы еще раз: это было за несколько дней до того, как должна была начаться Васса, и он хотел убедиться, чтобы я останусь в этот сезон дождей. «Да»,- сказал я ему: «Я остаюсь «. «Хорошо», — сказал он, «раз так, то нужно посмотреть все твои принадлежности и имущество». Происхождение Аджана Ча было похоже на мое собственное. Он жил в деревенском монастыре на протяжении восьми лет, прежде чем начал жить и практиковать строго по Винае.

 

И так он стал расспрашивать и экзаменовать меня в присутствии других монахов — в те дни  в монастыре Ват Па Понг было около четырех или пяти монахов. Я открыл свой чемодан и Аджан начал его разглядывать. «Ты купил эту москитную сетку?» «Да»,-ответил я. «Тогда положи ее туда»,- сказал он. «Ты купил этот новый сабонг?» «Нет»,- сказал я, » Мне это преподнесли. » «В таком случае положи это сюда». И так мы изучили весь мой чемодан, вещь за вещью, и Аджан Ча спрашивал, откуда у меня каждая вещь. «А что насчет одежды, которую ты носишь? Ты тоже ее купил?» «Нет» Сказал я ему. «Ты стирал ее мылом, которое купил?» «Ну да, Аджан». «Тогда сними ее и положи сюда». И так было с моей ангса(angsa ) [одежда для плеч], пока, наконец, мой сабонг (sabong ) [нижняя мантия] не стал единственной вещью, с которой я остался, сдав другую свою одежду. «Ты можешь оставить сабонг,» — сказал Луанг По. Я вздохнул с облегчением. Тогда я понял, что Аджан Ча имел серьезные намерения и это не было бесмысленным. Конечно, я не посмел ничего сказать. После того как я отдал свою одежду, один из других монахов подошел и взял немного материала одежды и сделал соответствующие отметки на ткани. Аджан Ча увидел как я смотрю на кучу одежды, которую я только что отдал. «В этом нет ничего печального,» — сказал он: «Эти вещи не пришли к тебе чистым путем, а в нашей практике мы развиваем путь чистоты. То же самое сделали и со мной, и я отдал даже больше вещей. Они сожгли их. Но я не буду делать это с твоей одеждой. Мы отправим их обратно в твою родную деревню».

 

Затем Луанг По Ча спросил, была ли у меня какая-нибудь квалификация или мирской опыт, который будет полезен при монастыре. Я рассказал ему о своем строительном опыте укладки камня и своем изучении текстов. Могу ли я давать десана? «Нет, я не учил ничему подобному». Он увидел на мне различные татуировки, и захотел узнать, знал ли я какие-либо волшебные заклинания или заговоры или магические формулы. «Несколько», — сказал я. Он заставил меня записать их на бумаге и выбросить их в знак отказа от них, а затем заставил меня отказаться от заклинаний и амулетов, которые у меня были. Аджан Ча продолжал говорить: «Теперь отложи все это в сторону до поры до времени, ты можешь положить это позади себя. Я хочу, учить и тренировать тебя практиковать таким образом, как мы делаем это в монастыре Ват Па Понг. И независимо от того, считаешь ты это правильным или неправильным, я хочу, чтобы ты делал все возможное, чтобы тренироваться таким образом, доверять и следовать учению».

 

Я знал, что важно делать так, как меня об этом просили. Я был почти в конце веревки своего пути, в который я отправился из своего деревенского монастыря после изучения текстов. Не было никакого другого места, куда я мог пойти, поэтому я был вполне счастлив сдаться и отдать себя практике. Но после того как мы закончили тот вечер, Аджан Ча так и не дал мне никаких указаний или инструкций по практике. Когда он ушел в ту ночь, то только сказал мне прийти в сала, когда я услышу звонок следующим утром, и мы будем практиковать вместе.

 

На следующее утро Луанг По Ча дал лекцию о тренировке ума (бхавана), после того как мы закончили песнопения. После этого мы собрались в поход за милостыней. Я не привык носить две верхние одежды вместе так, как они делали это в походе за милостыней, и новичок должен был помочь мне одеть их правильно. Они были старыми и жалкими, потемневшими и изношенными, но я был очень рад ими владеть.

 

Шло время, и вскоре до начала Вассы остался только день или два. Мы начали строительство домика с соломенной крышей, который я должен был занять. Один из новичков с большим трудом выкопал фундамент, поэтому я взял у него лопату и начал копать. Аджан Ча просто смотрел и улыбался, но ничего не сказал. Когда фундамент был закончен, нам нужно было связать вместе немного лозы. Аджан Ча послал того же новичка добыть немного лозы, думая, что я спасу молодого и неопытного новичка от некоторых проблем, и я пошел вместе с ним, чтобы помочь ему срезать ее и опускать вниз. Аджан Ча по-прежнему ничего не сказал, он лишь смотрел улыбаясь**. Я не знал, почему он улыбался, и думал, что он улыбался одобряя мою работу, и что я должно быть показал ему, каким я был хорошим мастером. Когда началась Васса, кути еще не была закончена. Аджану Теангу предложили провести сезон дождей в его родной деревне, поэтому он ушел, и мне предложили его кути.

 

** Большой проступок в обучении! Бхиккху запрещено копать почву или наносить вред растениям.

 

Постепенно я обосновался в Ват Па Понг. Все было не таким, как я себе это представлял. Но я был серьезным и решительным в своей практике, очень искренним, и решил быть хорошим примером, особенно с тех пор как уехал Аджан Теанг, после чего я стал монахом непосредственно подчиненным Аджану Ча. Я очень осторожно показывал хороший пример, и несколько ночей я даже не спал. Я был очень заинтересован в практике. Я просыпался в своей кути, обеспокоенный тем, что опоздал на утреннюю пуджу и пробирался через темный лес без факела, спотыкаясь об все, для того, чтобы добраться до сала и обнаружить, что еще лишь полночь или час ночи! Поэтому я оставался там, и практиковал медитацию, хотя она, казалось, не давала плодотворных результатов. Но я был серьезен в своем стремлении и упорстве ….

 

Часть 2

Источник: http://www.amaravati.org/fsn/html/19/jun2.htm

 

Это продолжение интервью с Пхра Индавиро Тхера — более известным как Луанг По Юн — которое началось в последнем номере «Newsletter «. Оно было проведено в ходе его визита к нам в Амаравати (июль 1989-июнь 1990 г.). Затем Луанг По Юн вернулся в Таиланд, чтобы возобновить выполнение своих обязанности духовного главы нескольких лесных монастырей, созданных Аджаном Ча на северо-востоке Таиланда. В начале этой статьи, он продолжает общий обзор своей монашеской жизни.

 

       Прошло несколько лет, и оглядываясь назад, я вспоминаю, что только во второй Васса, которую я провел с Аджаном Ча, он указал на мои ошибки, показывая мне правила Винаи, которые я нарушил. Он очень ясно показал разницу между теорией и практикой, что только сейчас я выполняю настоящую практику. Вы можете понимать вещи теоретически, но это не то же самое что и практика. В течение этого первого года, миряне наблюдали за мной, и сформировали обо мне свое собственное мнение. Когда я впервые приехал туда, они поспорили о том, сколько времени я там продержусь. Некоторые думали, что я был деревенским монахом привыкшим к приятному времяпрепровождению и уйду, другие думали, что я останусь и буду хорошим монахом. Такие подслушанные разговоры дали мне вдохновение остаться, особенно когда жизнь была трудной, и было много трудностей. Я испытывал очень искреннее стремление остаться и практиковать. У меня была довольно хорошая чаша, которой я очень гордился и иногда я просыпаясь ночью, держал ее и смотрел на нее. Все это давало большое вдохновение.

 

     В те первые годы, я настоял, чтобы мне не рассказывали никаких известий о моей родной деревне, чтобы я мог быть полностью удален от всего, что там происходит. Аджан Ча стремился поддерживать меня как мог, поэтому я мог остаться с ним и продолжить свою практику. Тяготы и трудности только усилили мою веру и решимость остаться. Я оставался очень близко к Аджану Ча в течение дня, и провел много времени в его присутствии. Я сильно зависел от его силы для своей практики. Моя вера и стремление к практике были неустанными.

 

       Я дал понять, что не хотел слышать никаких известий о своей родной деревне, поскольку я понял, что это замедлит мой прогресс. Потом однажды из моей деревни пришел человек почтить Аджана Ча, и он узнал меня. Я говорил с ним, но был очень сдержан в разговоре, чтобы не увлечься новостями из дома. Даже когда я был серьезно болен, то просил Аджана Ча не отправлять известие об этом в мою деревню, даже если бы я умер.

 

Луанг По, когда вы впервые совершили тудонг?

 

В первый раз это было на четвертый год с Аджаном Ча. Он и я совершали тудонг вместе в Ампхер Бундалик с группой других монахов и послушников около двух с половиной месяцев. Через год у меня была другая возможность совершить тудонг, на этот раз в качестве старшего монаха и лидера, с Аджаном Синовин и Аджаном Тун. Мы продолжали идти в течение пяти месяцев, не пытаясь увидеть любых других учителей или остановиться в любом конкретном месте. Нашей целью было иметь возможность быть самостоятельными и использовать учение, полученное нами от Аджан Ча. Мы активно продолжали работу, чувствуя себя в полной безопасности с практикой, данной нам Аджаном Ча, и у нас не было никаких сомнений. За эти пять месяцев мы побывали во многих провинциях, и какое-то время шли вдоль реки Меконг. Мои ноги совсем распухли и потрескались от ходьбы.

 

Луанг По, я хотел бы спросить о тех ранних днях с Аджаном Ча. Пожалуйста, поделитесь некоторыми случаями и наставлениями, которые он дал вам о практике и Винае.

 

Одним из моих самых сильных воспоминаний об Аджане Ча является то, что он делал сильный акцент на практике Винаи и шилы. Его десана всегда указывали на важность практики и сохранении шилы. Он призывал к честности и добросовестности, признавая любое нарушение дисциплины и раскаиваясь в преступлении. Аджан Ча был хорошим примером, потому что он практиковал это с нами во всем, что мы делали. Во время еды и хозяйственной работы его пунктуальность и его присутствие создавали ощущение гармонии, потому что он работал вместе с нами.

 

То есть, уделялось большое внимание поддержанию формы, выполнению рутинной работы, и повседневных дел в монастыре?

Да, это именно так. Аджан Ча уделял много внимания поддержанию формы и рутине.

 

А что насчет бхавана и практики сидячей медитации? Давал ли Аджан Ча много инструкций и рекомендаций по этому поводу?

 

Аджан Ча направлял нас наставлениями в медитации и руководством, и часто проверял нас. Он заставлял нас сидеть внутри наших кути, с закрытыми дверями и окнами , укутав себя одеждой. Это было в жаркий сезон, и иногда он созывал нас вместе в самое жаркое время дня, чтобы медитировать в сала. Когда мы спросили его, почему он хотел, чтобы мы все это делали, он сказал, что хочет помочь нам избавиться от омрачений. В самое жаркое время дня, мы хотели пойти и посидеть в прохладном месте, и таким образом Луанг По Ча помогал нам избавиться от нашей естественной склонности избежать причины страдания — в этом случае сильной жары — заставляя нас идти против нашего желания побыть в прохладном месте. В холодное время года мы должны были делать как раз наоборот и переносить холод. Аджан Ча делал то же самое вместе с нами. Каждый раз, когда монахи хныкали он кричал на них, «Просто терпите! Вы ведь не думаете, что это убьет вас, не так ли? Так что, если это действительно произойдет? Идите к смерти. То, что хорошо еще нужно найти, даже после смерти.» И мы все были очень довольны, выполняя все это. Иногда после того как пища была передана всем по кругу, он вставал и долго давал десана о жадности и желании, в то время как монахи сидели, глядя в свои миски и пуская слюни.

 

Чему он учил? Что он сказал?

 

Он говорил о жадности и желании, и жажды к пище, в подробностях рассказывая о том, что происходит с пищей после того как мы ее едим — как она превращается в плоть, кровь, кости и экскременты. Он говорил об обязанностях пиндабата, о том, как правильно нести чашу для милостыни и принимать пищу, а также о распределении пищи в монастыре. Некоторым из нас могло не хватить, другие съедали слишком много.

 

Часто ли он это делал, Луанг По?

Нет, не часто. Только два или три раза в месяц. Ах, да в те дни мы курили сигареты. Тогда Аджан Ча решил прекратить это.

 

Вы тоже курили?

Конечно. Мы все курили.

Аджан Ча услышал десана данную Аджаном Паннянанда, не одобряющую курение. Он сказал, что если человек не может отпустить такое крохотное омрачение, как курение, то как он может освободиться от больших омрачений? Аджан Ча подумал об этом и решил запретить курение на этих основаниях, а также потому, что в той области было мало курящих Аджанов. Он считал, что средства мирян можно было бы использовать лучшим образом. Местным жителям было нелегко достать сигареты. В те дни, фабричные сигареты не были доступны и у нас были только местные самокрутки. Некоторые монахи и послушники прямо просили у мирян сигареты не будучи спрошенными об этом, и это шло против монашеской Винаи. Он мог видеть проблемы и трудности, возникающие из-за этого.

 

Как вы решили бросить курить? Как возникло это решение?

 
Было созвано собрание и все обсуждали это. Мы доверяли совету Луанг По и хотели сделать все, что он желал, поэтому Сангха единогласно бросила курить.

 

В каком году это было? Это было после того как вы самостоятельно отправились в тудонг?

 

Ах, да, я помню, что курил, когда был в тудонге в провинции Чианг Май.

Это напоминает мне время, когда я отправился с другими монахами в тудонг без Аджана Ча. Однажды вечером мы встретили несколько мирян, которые любезно отвели нас в хорошее место, чтобы остаться там на ночь в лесу. Они ушли — вернулись домой к ужину, — но сказали, что вернутся послушать десана. Меня попросили прочитать лекцию и я сказал им, что прочитаю ее, если буду на том же месте, когда они вернутся, или же они смогут позвать меня, если я уйду в другое место. Все мы устали и, честно говоря, я не испытывал желания читать лекции. Поэтому мы ушли в другое место, и все мы согласились не зажигать огонь и молчать, если потом мирские последователи придут нас искать. Тогда я подумал: «Когда вернутся мирские последователи, они непременно принесут сигареты, и я смогу курнуть, что немного поднимет мне настроение». Конечно же, мирские последователи вернулись. Они стали звать меня по всему лесу, и я нарушил соглашение с другими монахами и позвал их, поддавшись своему желанию выкурить сигарету. Из этого получилось нечто хорошее, и после моего выступления они с уважением ушли. Вскоре ко мне подполз Аджан Синовин. «Ты достал табак?»,- прошептал он. Мы вместе покурили. Такова природа омрачения и страсти.

 

Перед уходом в этот тудонг, Аджан Ча сказал мне остерегаться споров и разногласий среди монахов, когда мы будем далеко. И конечно же, у нас были разногласия. Примерно через месяц после того как мы покинули монастырь возник спор о том, по какой дороге идти. Я хотел идти в одном направлении, а Аджан Синовин предложил другой маршрут, а рядом не было никого, кто мог бы дать совет. Мы пошли по маршруту, который выбрал я, но другие монахи остались недовольны, потому что думали, что мы можем заблудиться или в конечном итоге прийти в другое место назначения. В итоге, мы встретили кого-то на своем пути, и конечно же это был неправильный путь, но другой путь, который предложили монахи, тоже был неправильным. В конце концов мы нашли правильный путь, но все были мрачными и по-прежнему сердились из-за наших разногласий.

 

На протяжении следующих нескольких дней Аджан Синовин постоянно не соглашался с тем, где мы должны остановиться, и как долго нам следует отдыхать. Другой монах начал двигаться так медленно, что мы должны были оставить его позади, чтобы позже он нас догнал. Однажды мы разделились, но на следующий день нашли его в соседней деревне. Мы были счастливы найти его снова, но я упрекнул его за то, что он такой медленный и отстает. Он не ответил и рассердился. Когда мы вернулись в Ват Па Понг, Аджан Синовин сказал Аджану Ча, что он и Аджан Тун чуть не решили оставить меня и вернуться в монастырь до окончания тудонга. Я не знал этого тогда, но по крайней мере все остались вместе весь тудонг. Луанг По Ча только сказал, что вот как это бывает, вот как все происходит.

 

Луанг По, как в первый раз вы ходили в тудонг с Аджаном Ча? Что он советовал и о чем наставлял вас о жизни в дебрях, и в лесу? Какие рекомендации он давал?

Аджан Ча советовал нам оставаться во время тудонг в древних захоронениях и кладбищах — особенно в местах захоронения предков, где, как полагают, живут призраки. Он советовал сперва получить разрешение у местных жителей и не останавливаться в любом месте дольше семи дней. Не привязываться к любому конкретному месту или его жителям. Сохранять шила, и с осторожностью относиться к окружающим опасностям. Некоторые места могут быть населены приведениями или призраками, поэтому нужно быть осторожными. Спать следует прямо на земле, где внимательность и чувствительность работает наилучшим образом, и я убедился, что это действительно так. Будьте осторожны, не уничтожайте растения, насекомых или маленьких существ, и будьте внимательны к окружающему. Если у вас нет новичка или мирского последователя, чтобы подготовить место в лесу, делайте лучшее, что сможете в рамках шила. Оглядывайтесь вокруг и убедитесь, что над головой нет никаких мертвых ветвей, которые могут на вас упасть. Останавливайтесь в течение дня, когда он еще светло, чтобы подготовить место для лагеря, так вы сможете выбрать место, где будете отдыхать. Кроме того, при дневном свете вы можете видеть вещи такими как они есть, а не создавать из них призраков в темноте. Важно быть чуткими по отношению к людям там, где вы находитесь. Не делайте ничего оскорбительного и не говорите что-либо, что может обидеть местный деревенский монастырь. Будьте внимательны к речи — говорите сельским жителям соответствующие вещи, если они хотят услышать речь. Будьте гибкими и принимайте их благосклонно.

 

Часто жители спрашивали меня, что произойдет с сознанием Архата, когда он умирает. Я отвечал им цитатой Аджана Ча, которая была аналогией со свечой. «Пока существуют три условия — фитиль, воск, и спички — свеча продолжает гореть. Пламя может быть погашено и снова зажжено, до тех пор, пока существуют эти три вещи. Но когда весь воск использован, и не осталось спичек, куда уходит пламя? Это пламя подобно сознанию Архата «. Я использовал это сравнение у Луанг По Ча, когда мне задавали такой вопрос. Мы сохранили чувство уважения. Хотя Аджана Ча не было с нами на тудонг, его учение сохранялось, и о чем бы меня не спросили, я мог дать ответ, опираясь на то, что узнал от своего учителя.

 

Аджан Ча учил, что вы можете слышать десана Будды под любым деревом, в любом месте, потому что учение Будды будет там рядом с вами. Он сравнивал поход в тудонг, с тем как солдат покидает свой тренировочный лагерь и отправляется в бой, в открытое поле. Мы должны были быть готовы ко всему — бдительные и подготовленные. Эту внимательность следует сохранять везде где бы мы не находились. Некоторые вещи в дисциплине Винаи мы никогда не сможем уяснить себе внутри монастыря. Только когда мы проводим время за пределами монастыря, то сталкиваемся с этими вещами, и должны их решить самостоятельно.

 

Часть 3

Источник: http://www.amaravati.org/fsn/html/20/jun3.htm

 

Продолжение рассказа о жизни и времени Луанг По Юня, старшего ученика Почтенного Аджана Ча.

 

В тудонг было много возможностей и опыта, содействующего возникновению мудрости. В горах, лесу, пещерах, и всех разных местах можно увидеть и испытать Дхамму. Прозрения и понимание, возникающее через видение различных провинций и разных людей показывает то, как все на самом деле везде одинаково — отличия только снаружи. Аджан Ча всегда давал мне возможность рассмотреть эту мысль везде, где мы были. Он всегда поощрял меня быть открытым для дхамм, которые показали истинную природу всех вещей.

 

Я по своему характеру не так уж и спокоен, и мне не легко сидеть в медитации и изучать состояния своего ума. Моя сила возникла больше от изучения из наблюдения внешних раздражителей, таких как видение того, что происходило за пределами монастыря, с последующим размышлении об этом. Таким образом ум обрел спокойствие без каких-либо потрясений и хаоса исследования этих вещей напрямую. Мы развиваем сосредоточение и тогда возникает мудрость. Что касается меня, то мне пришлось искать спокойствие с помощью мудрости, чтобы привнести вещи внутрь для созерцания, чтобы увидеть истину. Как только мы самостоятельно начинаем знать и понимать вещи, мы можем понять Дхамму везде, независимо от того, где мы находимся. Аджан Тонгрут * однажды сказал: ‘»Дхамма не в лесу, ее нет в пещере, она позади вас «. Теперь я знаю, что он имел в виду. Дхамма часто проходит мимо, потому что мы идем на поиски ее в другое место и проходим мимо нее. Она прямо здесь, прямо сейчас, в том месте, где мы находимся.

 

* один из наставников Аджана Ча, известный своими эксцентричными средствами демонстрации Дхаммы.

 

Будда был таким же. С начала он путешествовал по миру в поиске учителей. Он голодал и практиковал крайний аскетизм. Нельзя сказать, что это было неправильно, потому что эти вещи были учителями Будды, прежде чем он постиг истину. Ошибки могут нас научить. У нас есть возможности исправить свои ошибки и учиться на них, если нам покажут правильный способ это сделать.

 

Сколько раз вы ходили в тудонг с Луанг По Ча?

Только один раз. Не у всех монахов Луанг По Ча была возможность пойти в тудонг вместе с ним. Аджан Теанг жил с Аджаном Ча раньше меня, но никогда не имел возможности пойти в тудонг с ним — мне очень повезло, и я многому научился. Я помню, как разодрал свои ноги в первом тудонг. Мы пришли в деревню по очень каменистой дороге, и он предложил поносить мне свои сандалии, пока мы не выйдем на дорогу получше.

В мой второй тудонг я пошел с несколькими другими монахами.

 

Были ли с вами новички или пахковы (pahkows ) с вами, Луанг По?

Нет, только монахи. Мы пошли к горе, о которой говорил Аджан Ча, она называется гора Ланг Кух. Она была очень высокой и на нее нелегко подняться. Когда мы добрались до вершины, облака касались наших колен.

 

В какой провинции это было, Луанг По?

Это было в провинции Нонг Кай в Ампхер Беунг Ган. Мы оставались там в течение трех дней, хотя планировали остановиться на четыре или пять дней. Нам нужно было поспешить.

 

Были ли там какие-либо окрестные деревни, Луанг По?

Нет, это было слишком высоко. Мы боялись, что нам не хватит сил, чтобы спуститься вниз. В первый день мы поднялись, когда мы закончили трапезу. Заняло все утро, чтобы добраться до вершины. Мы хотели бы остаться дольше, но из-за проблемы с подаянием, мы могли остаться только на три дня.

 

Мой третий тудонг прошел через некоторые районы в Убон с новичком и камбоджийским мальчиком. Так что я сделал лишь три тудонга — два самостоятельно, и один с Аджаном Ча. Достаточно знать что это такое и понять, как практиковать за пределами монастыря.

 

В моем характере сохранять занятость и оставаться активным. Я выполнял некоторые строительные работы и в моем уме всегда были какие-то планы. Аджан Ча понимал это, поэтому он поставил меня ответственным за работу в монастыре. Я не был готов к этой ответственности, но Аджан Ча позволил мне выполнять эту работу. «Просто отпусти его, пусть он это делает». Аджан Ча засмеялся: «Он хочет быть завершенным, но он никогда не завершится. Пусть он продолжает это делать!»

 

Обычно Луанг По Ча заставлял человека делать противоположное тому, что тот хотел делать. Не так ли, Луанг По?

Да, всегда противоположное. Если мы следовали нашим желаниям, Аджан Ча сказал бы, что таков путь мира, и всегда поощрял нас идти против пути мира. Он использовал бы старый пример пяти основных обетов в качестве руководящих принципов для неследования желанию, и, следовательно, шел против потока человечества. Идти против потока, подобно тому, как идти вверх по течению. После просветления Будды, он установил пять обетов, как способ идти против желания. Учитесь сопротивляться. Если вы хотите идти, то не идите. Если мы хотим лечь, мы должны стоять, если мы хотим стоять, мы должны начать ходить, и таким образом идти против омрачений. Это называется периодом подготовки. Когда у нас есть такая подготовка, мы свободны жить в согласии, не попадая под влияние мирских путей. Если у нас нет такой подготовки, то мы по-прежнему следуем нашим омрачениям. Желание отделить себя от мира также не является правильной подготовкой. В древней Индии кастовая система разделила людей друг от друга, и это не сделало мир лучше.

 

В начале развития Ват Па Понг был доступен только через узкую тропу, по которой одновременно могли пройти один-два человека. С течением времени начали появляться плоды Дхаммы и сила, с Аджаном Ча, ведущим нас в практике и подготавливающим наши жизни. Мирские последователи стали приходить чаще, некоторые из них даже приехали из окрестных деревень, чтобы услышать Дхамму. Довольно скоро они построили более широкую дорогу в монастырь и последователи в соседней деревне попросили Аджана Ча основать там подчиненный монастырь.

 

Я тренировался с Луанг По Ча в монастыре Ват Па Понг в течение семи Васса. Семья из моей родной деревни пришла в Ват Па Понг для практики, а затем попросила меня вернуться в свою деревню. Я с большим энтузиазмом решил вернуться и рассказать им об Аджане Ча и его пути практики. Оглядываясь назад, я думаю, что это должно было быть достаточно смелым решением, потому что я действительно хотел разобраться и научить монахов в моей родной деревне понимать дисциплину, как тому учил меня Аджан Ча, и направить их на правильный путь.

 

Вы хотели вернуться, потому что вы думали об изменении положения дел в деревенском монастыре?

Да, верно. Различные обряды и традиции совершались с неправильным смыслом, и я хотел, чтобы они увидели правильную практику. Вспоминая свою прошлую жизнь с этими людьми, у меня было ощущение метты к ним, и я надеялся, что могу показать им нечто за пустыми ритуалами и церемониями, которые они так глубоко почитали.

 

Пришло время для меня уйти, и Аджан Ча сказал мне: «Я действительно не хочу, чтобы ты уходил. Ты тот, у кого очень много саддха (веры) и ты очень полезен. Оставаясь со мной здесь, мы стали партнерами во взращивании парамит (трансцендентных достоинств). Но это нормально, когда хочется уйти. Со мной было то же самое, после того как я понял истину — я начал думать о своей родной деревне, и тоже хотел отправиться там учить и взращивать прекрасное. Это не означает, что кто-то начал беспокоиться о своей деревне, это значит, кто-то хочет исправить то, что неправильно. Когда мы видим прекрасное, мы хотим помочь в этом. Я не могу запретить тебе уйти, ты будешь полезен другим. Поэтому иди, в любом случае мы будем разделены смертью в конце концов, и здесь у нас есть возможность разойтись по-другому. Развивай Дхамму для тех, кто все еще погружен в темноту. Я буду учиться управлять без тебя. Делай все возможное, придерживайся Винаи, и если у тебя кончатся пули, ты всегда можешь вернуться сюда, чтобы пополнить боеприпасы».**

 

** Аджан Ча часто пользовался военными метафорами, чтобы выразить чувство сильного усердия в устранении невежества и привязанности.

 

В это время гостил Луанг По Гинерли *** и я сказал ему о том, что собирался сделать. Он ответил: «Ты действительно хорошо подумал? Когда ты вернешься в свою деревню, то будет по-настоящему трудно. Даже Будда долго ждал, прежде чем он вернулся в свою деревню, ты уверен, что сможешь с этим справиться?» Я не был уверен, но я чувствовал себя мужественным и хотел сделать попытку, и если это окажется слишком трудным, я готов вернуться. Тогда Аджан предупредил меня: «Будь осторожен со своими старыми друзьями, с которыми ты хорошо проводил время. Это те, кто могут привести тебя к падению. Все, что ты любишь, все, что ты считаешь близким и дорогим, причинит тебе наибольшее страдание». Он был прав.

 

Возвращение в свою родную деревню было постоянным вызовом. Я отдал свою жизнь деревне, и постоянная состязательность иногда заставляла во мне возникать мыслям негодования. Но это стало частью моей практики, помогая другим и себе одновременно. Сначала они ничего не понимали в моем пути практики. Сто лет назад, в этом монастыре жил лесной учитель, который жил с Аджаном Сао **** , но его ученики с того дня все умерли.

 

*** Другой наставник Аджана Ча

**** Учитель Почтенного Аджана Мана

 

В своей истории монастырь был заброшен и восстановлен несколько раз. Мой способ вести дела был совершенно противоположен тому, как это делали деревенские монахи, они спрашивали, где я изучал мой путь практики, и спрашивали, почему я учился такого рода учению. Они обвинили меня в том, что я был Дхаммают и в принадлежности к другой секте, а затем обвиняли меня в том, что я разрушал старые обычаи и ритуалы, а также мир и гармонию в деревне. Я сделал все возможное, чтобы объясниться, и к счастью, я часто имел возможность идти и консультироваться с Луанг По Ча. Он был источником вдохновения и поддержки. Я ушел в 25O9 году (1966), и в ту первую Васса со мной был Аджан Тун.

 

Как много монахов пошло с вами в первую Васса, Луанг По?

Я взял с собой двух других монахов и послушника. Со мной был Аджан Тун, он был рядом какое-то время, и знал рутину и практику достаточно хорошо. Он был хорошим товарищем. Он предложил хорошую поддержку и помогал, когда у нас были конфликты с монахами в монастыре.

 

Какие это были монахи, Луанг По?

Монастырь, где я жил раньше был деревенским ватом. Там было три монаха, когда я туда прибыл, и я попытался объяснить им дисциплину и практику, и дал им возможность обучаться и практиковать так, как практиковали мы. Я также дал им возможность уйти в другое место. Мы жили там, и я проводил беседы и десана [речь о Дхамме]. Конечно, наша практика пошла против их пути, и это было замечено мирскими сторонниками. Это создало смятение у деревенских монахов и становилось все труднее для них. Они жаловались деревенскому старосте, сказав ему, что они просто не могут жить со мной, и обвинили меня в том, что я критикую их. Я сказал деревенскому старосте, что я никого не критикую — что мы просто жили, как указано в Винае, и оставил другим монахам выбор решить, как практиковать. Я объяснил, как я когда-то жил точно так же сам, и научился исправлять свои старые привычки. Монахам было слишком сложно отказаться от своих старых привычек, если они пожелают это сделать. Два младших монаха решили расстричься, а третий, настоятель, который был на самом деле моим двоюродным братом, остался в тренироваться и практиковать с нами.

 

Мы попросили расширить границы монастыря, чтобы включить небольшой лес и древние захоронения, и на первое миряне согласились. Когда они услышали десана против их омрачений, то стали сопротивляться и спорить. Там поблизости также было большое озеро, о котором мы просили, чтоб оно было приписано монастырю. Некоторые люди противились этому, и это стало для них еще одним яблоком раздора. Сала был слишком мала, поэтому мы разделили ее на части и построили другую. За это мы также подверглись критике. Я сказал им, не винить и не хвалить нас, и продолжал вносить изменения в случае необходимости. Многие видели хорошее в этих изменениях и продолжали поддерживать нас, а другие, выпивши, сносили забор вокруг монастыря, или крали рыбу, обитавшую в пруду. Они приходили ночью, и мы долго преследовали их — иногда мне приходилось делать по-настоящему жестокой вид и размахивать перед ними большим самурайским мечом. Я махал им факелом и кричал: «Ловите их! Ловите их!» Это были просто угрозы, я бы никогда не навредил им, но новички и я вполне напугали их, гоняясь за ними в темноте!

 

Сначала не было ничего, кроме состязательности и борьбы. Потребовалось десять лет для того, чтобы деревнские монахи стали жить с нами в гармонии. Мы продолжали быть добрым к ним и относиться к ним с уважением. У Аджана Ча была аналогичная проблема с настоятелем в деревне вблизи монастыря Ват Па Понг, который был критичен и оскорбителен. Он просто терпел.

 

Часть 4

Источник: http://www.amaravati.org/fsn/html/21/jun4.htm

 

Продолжение воспоминаний Луанг По Юня, одного из самых старших учеников Аджана Ча.

 

Вопрос: Луанг По, не могли бы вы рассказать нам о практике и подготовке Сангхи и мирян, после того как ваш монастырь прочно основался?

Ответ: Монастырь был основан следуя той же самой рутине, как и у Луанг По Ча. Большое внимание было уделено форме, шила и Виная

 

В: Луанг По, вы имеете в виду различные уровни шила для монахов, монахинь и мирян?

О: Совершенно верно. В соответствии с уровнем их практики. Я стремился быть подлинным в соответствии с шила и мне приходилось учить мирян изменить их поведение. Повторение обетов за Аджаном как попугай, не является соответствием шила. Возьмем, к примеру, первый обет, панатипата (panatipata ), отказ от убийства. Не нужно просто говорить об этом, сделайте это частью жизни и откажитесь даже от желания прихлопнуть комара. Не относитесь к обетам как к обычаю, сделайте их практикой. То же самое с шила, соблюдаемой монахами и монахинями. Признавая свои ошибки, мы должны принять твердое решение не продолжать снова нарушать обеты. Говорить, что вы будете делать это без намерения, значит просто слепо следовать другому обычаю.

 

В: Луанг По, не могли бы вы рассказать нам больше о Днях Соблюдения и практике в повседневной жизни в вашем монастыре?

О: Это было похоже на практику в монастыре Ват Па Понг. Колокол звенел в 3:00 утра. После этого я давал общине 15, может быть, 20 минут, чтобы собраться вместе в сала. Я кричал опоздавшим, чтобы те входили осторожно, не делая много шума. Мы совершали песнопение и медитировали, и в 4:00 утра я давал десана в течение примерно 30 минут и тратил еще 30 минут объясняя это. Солнце всходило около 5:00 утра, и мы совершали завершающее почтение и покидали монастырь, отправляясь в поход, чтобы получить подношение от мирян со сдержанностью и признательностью, заботясь о соблюдении правил подготовки *. Миряне и новички готовили еду и передавали ее монахам. Таким образом, мы использовали форму и установившуюся традицию развивать нашу практику. Иногда мы получали приглашение от деревенских монахов для совместного похода. Это было немного сложнее, поскольку отношения по-прежнему были напряженными. Я не позволял новым монахам идти вместе с нами, поскольку хотел быть уверен, что не произойдет никаких нарушений.

 

* (Например, ходить, опустив взгляд, ходить молча,носить свою одежду аккуратно, принимать подносимую пищу, сосредоточив вниманием на чаше.)

 

       Позже, монахиня из Ват Па Понг попросила разрешения приехать и остаться у нас. Мы построили отдельное место для монахинь, чтобы они могли там жить, и я начал обучать мужчин и женщин жить святой жизнью. В определенное время года, все мы отправлялись в Ват Па Понг, чтобы почтить Луанг По Ча. Иногда он приходил к нам в гости.

Некоторые монахи соблюдали тишину, другие не спали, или ели только то, что собрали в походе за подношением.

 

В: Часто ли Вы посещали Аджана Ча?

О: Да. В те далекие годы, я еще ходил в Ват Па Понг по крайней мере один раз в месяц, поскольку я еще выполнял там обязанности, такие как обучение молодых монахов. С ростом занятости в своем монастыре, у меня стало меньше возможностей посещать Ват Па Понг и поэтому я стал меньше связан с тамошней деятельностью.

 

В: Когда вы туда уходили, то на долго ли останавливались, Луанг По?

О: Я оставался на ночь либо весь день. Я был следующим старшим монахом после Аджана Ча, когда посещал их. Я был настоящим хорошим примером для других, которому нужно следовать, поэтому они могли видеть правильный способ проявления уважения и соблюдения традиций в монастыре. В конце концов, К Аджану Ча пришел и остался Аджан Маха Амон, чтобы помочь ему и облегчить обязанности Аджана Ча. Со временем пришли Аджан Маха Сомпонг и Аджан Се, и основали подчиненные монастыри.

 

       Однажды, вернувшись в Ват Па Понг, я был удивлен увидев, что некоторые новые монахи не могут научиться правильному песнопению — их произношение было прикушенным. Луанг По Ча не делал из этого проблемы. Он сказал, что ошибки в произношении и формулировке следует упускать из виду, пока мы понимаем суть песнопения в нашей практике, то есть мы не были учеными монахами, мы были практиками. Иногда приезжали ученые-монахи и нарушали правила Винаи, только потому, что они не понимали, что делают. Я помню, как отправился в поход за подношением с одним из этих монахов, который закончил восьмой или девятый уровень обучения. Когда мы пошли через лес, он хотел знать названия различных растений и деревьев. Он отрывал ветви и листья, чтобы посмотреть на них.** Аджан Ча ничего не говорил — он только улыбался. Миряне, следующие позади, знали об этих вещах, но никто ничего не говорил. Это пример того, о чем говорил Аджан Ча в своих десана об изучении текстов и запоминании слов, не знания практики.

** (Это действия — влекущие к повреждению растений- преступления против монашеских правил).

      Со временем Луанг По Ча приглашали открыть много подчиненных монастырей. Он в свою очередь посещал их, и предлагал свою поддержку.

 

В: Луанг По, могу я спросить о Днях Соблюдения и начала Вассы?

О: Мы всегда начинали Васса с традиционной церемонии обещаний остаться в монастыре и устанавливать границы в сезон дождей. Мы устанавливали для себя специальные дхутанга (dhutanga ) [суровые] практики и это должно было быть произнесено перед Сангхой, так мы публично создавали решимость сохранять их. Мы подробно записывали определения дхутанга для каждого монаха на доске в сала.

 

       Некоторые монахи решались сохранять безмолвие, другие решались не спать, или есть только то, что собирали в походе за подношением, или просто ели белый рис с солью. Особое внимание было уделено ограниченному общению, и благородное молчание нарушалось только тогда, когда это было необходимо. Иногда Аджан Ча отказывался от специальных блюд, предложенных ему мирянами и говорил: «Дайте это третьему монаху в том ряду; он поклялся есть только то, что положат в его чашу для подаяний». Таким образом, он показывал много метта для тех, кто был решим в своей практике. Но он запрещал мирянам искать монахов, которые ели только то, что было положено в их чашу для подаяний, так чтобы у них было достаточно пищи. «Не волнуйтесь о нем:» — говорил он: «он не умрет. Даже если он не получит никакой пищи на пиндабат (pindabaht ), есть много риса, а если нет риса, всегда есть вода! Все, что вы делаете, это кормите омрачения». В конце Васса, мы официально просили прощения у Луанг По Ча.

 

В: Итак, вы говорили о минимально строгом и о Срединном Пути, какая самая строгая практика в отношении питания только тем, что положено в чашу для подношений?

О: Самой изысканной из этих практик является принятие только того, что падает в чашу случайно во время похода за подношением. Если монах понимает, что люди знают о том, что он делает, и стремятся отыскать именно его, то он не примет пищу, которую они предлагают.

 

В: Луанг По, давал ли Аджан Ча какие-то специальные практики сидения в самадхи в течение длительных периодов времени — например «практики «сидящих»?

О: В Дни Соблюдения, Аджан Ча после песнопения сидел в кресле Дхаммы и давал десана. Я читал тексты о Трех Драгоценностях и Винае и Аджан Ча излагал их дальше в своей речи. Книга, которой я пользовался — называлась Пуббасика Ванняна (Pubbasikkha Vannana ) — и учила о Будде, Дхамме и Сангхе, а затем Винае. Обычно мы читали всю книгу целиком во время Васса, а иногда даже читали книгу дважды. После беседы, он проводил медитацию, сидя с нами, иногда давая наставления, иногда просто сидел в течение нескольких часов. Аджан Ча видел засыпающих и дремавших монахов и послушников, и приказывал им встать или выйти и выполнять медитацию при ходьбе, а затем вернуться в сала для дальнейшего сидения, наставлений, или десана. В те дни, миряне были весьма остро заинтересованы в Дхамме. Многие из них имели глубокое понимание практики. После разговора они задавали Аджану Ча вопросы о Дхамме, в то время как монахи сидели и слушали. Но с тех пор, там не было мирян с таким видением. Часто эти обсуждения продолжались до рассвета.

 

В: Что касается практики «сидящих», Луанг По, Аджан Ча не позволял вам встать и уйти, когда вы хотели, так ведь?

О: Совершенно верно. Аджан Ча заставлял нас все делать вместе. Если нужно было встать, мы бы встали все вместе, если мы садились, то садились вместе. Для некоторых монахов сидение было настолько трудным, что они продолжали стоять, и это было в порядке вещей. Мы практиковали вместе таким образом до рассвета. Каждый делал это вместе. Никому не было разрешено вернуться к своим кути и пойти спать. В последующие годы, когда я покинул Ват Па Понг, некоторые монахи просили отпустить их в полночь и дать разрешение. Я также допускал это в своем монастыре. Но хотя я уменьшил тяжесть, не было принято, чтобы любому было позволено остановиться в полночь. Я обычно стоял до полуночи, а затем просил разрешения у Сангхи уйти и отдыхать; Я призывал монахов и мирян продолжить сидение Ван Пхра столько, сколько это было возможно. Если им нужно было пойти и отдохнуть, они могли это сделать, но они должны были вернуться на утреннее песнопение в 3:00 утра. В прошлом у нас не было мирян из города, как это происходит сейчас. Наша практика была более вдохновляющей, прежде чем они пришли, потому что они все засыпают до полуночи, теперь старые прилежные жители деревни пострадали от этого и оказываются втянутыми в эту практику лени и не пытаются бодрствовать намного дольше.

 

В: У Вас по-прежнему есть такая практика в вашем монастыре в Банг Као Луанг, Луанг По?

О: Да, эта практика все еще хранится в каждом Ван Пхра, и нет никаких исключений для прекращения ее сохранения.

 

В: Итак, Луанг По, вы заставляете их сидеть всю ночь или вы разрешаете им менять положение тела?

О: Да, они могут изменить положение своего тела, могут сидеть час или два, потом немного постоять, потом походить какое то время. Если монахи начинают выглядеть сонными и усталыми, иногда я включаю для них пленку, чтобы они слушали и тем самым меняю атмосферу. Иногда я также могу припугнуть их.

 

В: Значит вы всегда делаете все вместе, не так ли?

 
О: Да, всегда вместе. Некоторые монахи находят сонливость реальным препятствием. Я подхожу к ним и исправляю их положение тела, если они падают вперед и показываю им как правильно сидеть, или, как держать руки, чтобы преодолеть сонливость.

 

Часть 5

Источник: http://www.amaravati.org/fsn/html/22/jun5.htm

 

Последняя часть серии воспоминаний Луанг По Юня, одного из самых старших учеников Аджана Ча .

       В эти дни саддха (вера и преданность), как мирян, так и членов Сангхи, кажется, ослабевает. Теперь она не такая, как была раньше. Возьмем к примеру период времени, предшествующий посвящению в монахи — анагарика (anagarika ). Мужчины, кажется, считают три месяца периода анагарика слишком сложным, особенно гражданские служащие и полицейские, которые приходят принять посвящение, они на самом деле борются со своими омрачениями. У них так много мирского знания в эти дни, что им кажется трудным соответствовать монашеской жизни, после того как они занимали позиции власти или оказывали влияниена мир. Особенно в первые годы, когда Аджан Ча впервые начал учить Дхамме, он оказывал большое влияние на тех, кто вступал с ним в контакт. Прошло несколько поколений и времена в Тайланде изменились. Нынешнее поколение будет слушать учение, но у большинства из них, кажется, уже нет той же веры и доверия. Я начал чувствовать разочарование, и постепенно прекратил принимать государственных служащих, поскольку видел, что они не были готовы к практике ,которая приносит плоды. Что касается периода анагарика, в эти дни он часто не учитывается, и некоторые люди, как правило, готовятся к посвящению только в течение двух или трех недель, самое большое — три месяца. Даже после того как они стали монахами, они не показывают много веры в подлинную практику. Кажется, что самые искренние монахи — это те, кто приехал издалека, чтобы найти учение. Местные люди становятся монахами в течение короткого времени просто следуя обычаю. Но те, кто остается и тренируется достаточно долго, становятся прекрасными монахами, способными следить за монастырем и подчиненными монастырями.

 

       Несколько раз я встречал Махатхер — занимающих важные посты в административной власти — весьма препятствующими. Даже духовный глава провинции или района, как известно, запрещал монахам дхутанга* проживать в пределах своей юрисдикции. Некоторые из этих монахов, занимающих руководящие должности внутри Сангхи, являются противодействующими и предотвращающими возникновение веры в наши последователях. Я пытался противостоять этому и бороться с этим, как мог, но в то время это было слишком сложно. После того, как Аджан Ча получил свое почетное звание и его репутация стала более известной, это очень помогло делу. Независимо от ситуации, я чувствую, что саддха к практике ослабевает.

 

* Дхутанга относится к аскетической практике, разрешенной Буддой. Монахов, ведущих строгую жизнь в лесу,часто называют монахами «дхутанга» или «тудонг».

 

Затем к нам в Тайланд пришли люди с Запада, готовиться быть монахами. Это было большим источником вдохновения для местных монахов, видеть людей, путешествующих по миру, жить таким образом жизни, с искренностью. Это было очень интересно для мирян. Вскоре пришли люди из разных мест, чтобы увидеть этих монахов-фарангов, и другие монастыри захотели пригласить их на свои церемонии и услышать их речь. Когда Аджан Ча был еще в добром здравии, он приложил особые усилия для подготовки этих западных монахов.

 

Вопрос: Луанг По, не могли бы вы рассказать нам свои воспоминания о том, когда впервые приехал Аджан Сумедхо?

Ответ: Когда впервые приехал Аджан Сумедхо, если я правильно помню, я покинул Ват Па Понг, и встретился с ним, когда я пошел туда с ночным визитом. Он приехал из провинции Нонг Кхай с Пхра Соммаи — который сошел с ума. Аджан Сумедхо был очень искренним в своей практике, но Пхра Соммаи был больше изучающим монахом, и не был особо вовлечен в практику. Я помню, как однажды Пхра Соммаи не явился во время хозяйственной работы. В тот вечер Аджан Ча попросил меня созвать монахов, поэтому я дал учение монахам и отметил отсутствие Пхра Соммаи во время хозяйственной работы. Я сказал, что все, кто приходит в монастырь, должны следовать практике, которую мы выполняем и работать вместе, будь то подметание или ношение воды. Мы должны выполнять эти обязанности из уважения к нашему учителю, и придерживать наши взгляды, если они отличаются. Это шло против взглядов Пхра Соммаи и Аджан Сумедхо принес известие, что он стал очень рассержен после этого разговора. Я дал учение, как просил меня об этом Аджан Ча, и говорил о вещах такими, как они были.

 

       Аджан Сумедхо провел со мной одну Васса, и я помню, что у него были проблемы с ногой, поэтому я помогал ему ухаживать за ней. Я чувствовал симпатию к Западным монахам, потому что им приходилось пройти через множество трудностей и часто обладали только своим вдохновением и искренностью, чтобы продолжать идти. В самом деле, я часто использовал монахов-фарангов в качестве примера для Тайских монахов из-за их подлинного рвения к практике.

 

       В один момент Аджан Ча стал защищать Западных монахов, и прекратил позволять им принимать приглашения идти туда-сюда, потому что их популярность начинала создавать проблемы их практике медитации.

 

       Теперь, когда я почувствовал как Буддизм процветает на Западе, я могу сказать, что я рад видеть, насколько это плодотворно. Однако, нельзя ожидать, чтобы все было так же, как в Таиланде. Это другая часть мира, обычаи и климат такие разные. Но видя, как это делается, я чувствую, что все идет очень хорошо. Сделанные изменения хороши, и подходящи для Западной культуры. Я прошу вас приложить постоянное усилие, размышлять над этим, и не менять ненужное. Меняйте только то, что действительно необходимо. Что касается одежды и нарядов, необходимо будет внести некоторые изменения, если вы этого не сделаете, это сделает практику затрудненной из-за здешних климатических условий. В других отношениях, стремитесь защитить традиции. Я считаю, что это возможно. В начале это может быть нежелательным, но придерживайтесь этого. После того как вы укрепите позиции, то сможете аккуратно информировать людей. Я уверен, что они будут понимать наши пути. Как и наш обычай не касаться женщин: сначала человек будет делать какие-то ошибки, потому что обычаи здесь другие. Но как только мы хорошо укрепим позиции, то все больше и больше людей будут понимать нас.Во-первых, мы должны начать с понимания между собой. Самое главное, это отношения с монахинями. Это очень важно. Должна быть взаимная поддержка и помощь, которая, в свою очередь поможет понять тем, кто находится вне монастыря.

 

В: Луанг По, из того, что вы наблюдали, как по-вашему,  с чем монахи должны быть наиболее осторожными?

О: Одна вещь, с которой вы должны быть наиболее осторожными — это контакт с женщинами. Даже если у вас нет никакого похотливого намерения, и с этим нет никаких сложностей, вы все равно должны сохранять нашу дисциплину из уважения к нашим учителям и к студентам и ученикам будущих поколений. В Таиланде и Индии, история была именно такой. Даже Будда и архаты сохраняли обычаи и дисциплину по той же самой причине, для будущих поколений. Таким образом, мы можем сказать, что касаться женщин — не проблема, если у нас нет никаких омрачений или страсти, или тому подобных мыслей. Это может быть верно для некоторых, но мы должны сохранить нашу дисциплину. Это будет причиной для веры, возникающей у тех, кто находятся за пределами стен монастыря, например у Тайцев. Если Тайцы приходящие сюда, которые привыкли к соответствующим отношениям и видят все по-другому, для них это будет губительным и оскорбительным и может привести к ослаблению их веры, а для некоторых даже отказ от нее. Поэтому это то, с чем мы должны помогать друг другу, и Тайцы и Западаные монахи. Хотя это и не противоречит каким-либо существующим местным обычаям, мы по-прежнему должны это соблюдать. Это сблизит нас во взаимной поддержке и понимании.

 

В: Луанг По, что вы думаете о монастырях, которые вы здесь видели, которые уже созданы и те, которые запланированы на будущее?

О: Что касается будущего создания новых монастырей, я чувствую, что важно обучать также лидеров, чтобы убедиться, что они квалифицированны и компетентны. Не будьте небрежными и просто следуйте их запросам или готовности идти. Аджаны должны внимательно изучить и проверить свои способности и знания, в первую очередь. Могут ли они учить и давать советы мирянам? Затем за ними следует пристально наблюдать, совершая периодически взаимные визиты. Не позволяйте им быть вздорными или препятствующими. То же самое касается мирян: если они хотят, чтобы в их странах и городах были монахи, они должны приходить и тренироваться в первую очередь. Они должны быть готовы учиться надлежащему поведению и отношению к нам. Это может быть сделано как в Таиланде, где, скажем, два или три мирянина приходят, чтобы научиться ухаживать за монахами, как предлагать пищу и другие соответствующие жесты уважения. После внесения соответствующих известных процедур, я думаю, что это поможет постоянному развитию и расширению.

 

В: Луанг По, в отношении глав или лидеров монастырей, что вы видите соответствующими руководящими принципами? Например, сколько Васса они должны провести?

О: Он должен провести пять или более Васса. Необходимо учитывать его понимание дисциплины. Он должен знать, что является тяжелым преступлением, и что легким преступлением, и должен запомнить Патимоккху. Его личная практика должна внушать доверие и уважение у других, и вызывать желание его слушать. Он не должен быть слишком неформален и не должен потакать громкому смеху или шуткам, но и не должен быть слишком серьезным или быстро впадать в гнев или делать угрозы. Он должен знать равновесие между слишком слабым и слишком строгим для тех, кто живет с ним. Его называют тем, кто ведет других, не вызывая жара раздоров. Он хладнокровен. Если он причиняет споры и раздоры, его нужно сменить. Что касается посещения старших монахов, которые хотят остаться с вами, они не должны быть старше настоятеля. Так практикуется в Таиланде. Если посещающий монах старше, должно быть соглашение о принятии им нашей формы. Монахи со многими Васса могут создавать много проблем из-за гордости. Поэтому если нас посещает монах старше нас, то лучше посоветовать ему пойти в монастырь, где настоятель старше его.

 

       Настоятели могут делать ошибки, как Вы знаете, и я сам, а также наши учителя. Так было со времен Будды. Даже Будда давал открытое приглашение своим ученикам и Сангхе, чтобы они поправляли его, если он ошибался. Если мы оставим все решения одному монаху, то можно будет забыть о каких-то вещах, поэтому мы должны помогать информировать друг друга.