Краткие фрагменты наставлений

Дост. Махаси Саядо

Пер. с англ.: Цветкова Павла 
Источник: dhammaeverywhere.ru

 

РАБСТВО
Будда увидел, что все существа были рабами страстного желания и алчности, и это вызвало в нём большое сострадание. Живые существа служат своему страстному желанию и алчности, даже рискуя своими жизнями. Они проводят время в поисках вещей, побуждаемые своим страстным желанием и алчностью и, чтобы заполучить их, они рискуют своими жизнями. Они должны ежедневно работать всю свою жизнь, чтобы удовлетворить своё страстное желание и алчность. После смерти, а также в следующем существовании они остаются рабами того же самого владельца – страстного желания (taņhā). У них нет никакой передышки.
В этом мире раб может оставаться рабом только на время своей жизни, но раб страстного желания имеет бесконечный срок рабства вплоть до момента избавления, когда он становится арахантом и тем самым заканчивает своё блуждание по самсаре (samsāra).

ЧИСТОТА УМА
Когда вы осознанны, тогда у вас присутствует чистота ума. Ошибочно думать, что можно её достигнуть, только когда кто-то входит в медитативное поглощение – джхану (jhāna). Чистота ума, основанная на джхане, является результатом непрерывного потока джханового сознания. Чистота ума посредством випассаны – это чистота, которая возникает в момент достижения прозрения. Оба вида сознания схожи в отношении чистоты ума и свободы от помех.

ДЕПРЕССИЯ
Мы должны иметь в виду закон каммы – учение Будды о том, что всё происходит в соответствии с определенными действиями, и нам нужно спокойно переносить свои неудачи, беды и несчастья. Лучшее средство в кризисе – это практика саматха (samatha) или випассана (vipassanā). Если во время медитации нас сокрушат печаль, горе или депрессия, то такие вредные состояния сознания должны быть отмечены и пресечены. Будда изложил метод сатипаттханы (Satipatthāna), как единственный способ преодоления горя и окончания всех страданий. До тех пор, пока мы поддерживаем свою осознанность в соответствии с учением сатипаттханы, мы никогда не будем ощущать себя подавленными и, если возникнет депрессия, то она прекратится, когда мы сосредоточим на ней своё внимание.

УСТРАНЕНИЕ НЕЖЕЛАТЕЛЬНОГО
Каждый момент осознанности означает постепенное разрушение скрытых омрачений. Это в некоторой степени похоже на стёсывание маленьким топориком древесины с дерева, каждый удар помогает избавиться от нежелательных частей.

КАЧЕСТВА ДЛЯ УСПЕХА В ПРАКТИКЕ
Невозможно что-либо сделать без веры или убеждённости. Вы будете практиковать осознанность, только если вы верите, что она поможет развить знание-прозрения. Однако сама по себе вера не будет действенна. Вы нуждаетесь также в сильной воле и неослабном усилии, чтобы достичь пути и Ниббаны. Обладание этими качествами важно для успеха в практике осознанности и обретения безопасности в обители Благородного.

УБИЙСТВО ПРИ САМОЗАЩИТЕ
Однажды в одном из журналов какой-то автор сказал, что «вошедший в поток» (sotāpanna) не будет никого убивать, но если кто-то придёт, чтобы его убить, то он убьет этого нападающего. Тот автор заявил, что сделал это утверждение после исследования природы человеческого ума. Это смехотворно. Я лишь задаюсь вопросом, чей ум он исследовал, и как он смог это сделать? Должно быть, он произвел исследование своего собственного ума. Возможно, он подумал, что был «вошедшим в поток». И может быть, он задал себе вопрос – позволил бы он нападавшему убить себя, когда у него под рукой было бы подходящее оружие для отражения нападения в случае защиты и, возможно, его собственным ответом был тот, что он первым поразил бы нападавшего на него. Исходя из своей личной позиции, он сделал вывод, который и выразил в своей статье. Согласно принципам буддизма, такое утверждение смехотворно и нелепо.
Сам факт того, что он думает, что каждый может и должен ответить тем же самым, доказывает, что он не является «вошедшим в поток», поскольку согласно буддистским принципам, человек, придерживающийся таких представлений, является простым человеком (puthujjana), рядовым мирянином, определенно не «вошедшим в поток».
Тот, кто действительно «вошёл в поток» не убил бы даже блоху или жука, что уж говорить об убийстве человека. Этот факт нужно запомнить раз и навсегда.

ИСТОРИЯ О САМООГРАНИЧЕНИИ ТРЕХ МОНАХОВ
В одном комментаторском трактате упоминается история, связанная с тремя монахами (тхерами). Нам следует подражать этим монахам в приложении усилий к искоренению неблагих, вредоносных мыслей и в приложении усилий в практике памятования. В первый день начала уединения приуроченного к трехмесячному сезону дождей, три монаха напутствовали друг друга и дали обещание, что у них не будет мыслей связанных с алчностью или отвращением в течение этих трех месяцев. В день Паварана (Pavāraņā), который отмечает конец уединения сезона дождей, старший монах спросил самого младшего, как у него получалось всё это время контролировать свой ум.
Паварана – это церемония, на которой один монах просит другого указать на его ошибки или любые нарушения монашеских правил, невольно совершенные им во время уединения. Младший монах сказал, что он не позволял своему уму покидать монастырь, и удерживал его в пределах своего жилища. Он имел в виду, что, если его ум начинал блуждать во время медитации, то он ограничивал его блуждание пределами монастыря, так чтобы он не думал ни о чём, что было снаружи. Его достижение было поистине достойно похвалы, потому что в основном практикующие до тех пор, пока они не разовьют сосредоточение, не могут достаточно хорошо контролировать свои умы, они не способны удерживать свои умы от блуждания во время практики памятования.
Когда старший монах задал тот же самый вопрос второму монаху, то последний сказал, что он не позволял своему уму покидать даже пределов своего жилища. Следовательно, сила его сосредоточения была развита лучше, чем у самого младшего монаха. Затем два младших монаха спросили старшего, насколько хорошо тот контролировал свой ум. Старший монах ответил, что он не позволял своему уму покидать пределы своего тела и ума. Это показывает, что он ограничил своё внимание только лишь умственно-телесными явлениями, которые проявляются с каждым моментом видения, слышания, и т. д. в шести органах чувств. Способность к сосредоточению у старшего монаха оказалась самой впечатляющей, возможно он был арахатом. Несомненно, что такая степень контроля над умом, которой достигли эти три монаха, может являться источником вдохновения для тех, кто занимается практикой памятования.
В комментарии рекомендуется совмещать созерцание объектов ума вместе с практикой развития дружелюбия (mettā), поэтому нам следует взращивать метту проговаривая: «Пусть все существа будут свободны от опасности» и т. д. Кроме того, с того момента как комментарий говорит метта и т. д. предполагается, что должны созерцаться все объекты ума ради обретения знания прозрения. Подводя итог, нужно упомянуть, что медитация випассаны достойна похвалы, так как она является средством накопления благой каммы.

 

ОТРЫВОК ИЗ КНИГИ «БЕСЕДА ОБ «АНАТТАЛАККХАНА СУТТЕ»
Однажды Благословенный пребывал в Пещере вепря (Sūkarakhatalena) на Пике коршуна (Gijjhakūṭa). Почтенный Сарипутта стоял позади Благословенного, обмахивая его опахалом. Странник Дигханатха (Dīghanakha) приблизился к Благословенному и после вежливого обмена любезностями промолвил: «Моё воззрение, почтенный Готама, таково: «Ничто не может быть приемлемым для меня». (МН.74)
Он имел в виду, что ему не нравится ни одно из бытующих воззрений, другими словами, воззрение о том, что новое существование возникает после исчезновения нынешнего. Однако, так как он провозгласил, что не одобряет ни одно из воззрений, это означало, что и его собственное, нигилистическое, ему также не нравилось. Исходя из этого, Благословенный вопросил его: «Приемлемо ли для тебя это твое воззрение: «Ничто не может быть приемлемым для меня?»
На это странник Дигханатха уклончиво ответил: «Даже если бы это воззрение было бы приемлемо для меня, это было бы тем же самым».
Так, придерживаясь практики тех, кто обладал ошибочными взглядами, он увиливал, когда понял, что то, во что другие верят и о чем говорят, неверно. Чтобы выявить то воззрение, которое имел странник, Благословенный произнес: «Вера в вечность (sassatadiṭṭhi) связана с пристрастием (sārāgāya), с оковами (saṃyogāya), с наслаждением (abhinandanāya), с захваченностью (ajjhosānāya), с присвоением (upādānāya). А вера в уничтожение связана с беспристрастием, свободой от оков, с разочарованием, с отпусканием, с отречением».
Странник Дигханатха воскликнул: «Почтенный Готама восхваляет моё воззрение, почтенный Готама одобряет мое воззрение!» Тем временем, Благословенный лишь отметил достоинства и минусы воззрений о вечности и об уничтожении.
Этерналисты питают отвращение к недобродетельным деяниям и сторонятся их, поэтому в новом существовании не испытывают плачевых результатов. Они совершают благие поступки, однако всецело увлечены сладострастием и таким образом благоприятствуют появлению новых циклов бытия. Комментарии утверждают, что отказаться от воззрений о том, что: «Живое существо, личность, нерушимы и пребывают в вечности», представляет значительные затруднения.
Таким образом, даже те, кто симпатизирует буддийскому мировоззрению, приходят в замешательство в принятии того, что нет ни живого существа, ни личности, но лишь обусловленный процесс умственных и материальных явлений.
Для арахантов, которые с корнем вырвали жажду, больше нет возникновения потока ума и материи после достижения окончательной Ниббаны. Этот поток достиг в их случае своего полного завершения. Этерналисты же предпочитают считать, что после окончательной Ниббаны араханты продолжают пребывать в каком-то особенном состоянии. Комментарии на этот счет замечают: «Этерналисты знают, что есть эта жизнь и есть следующая жизнь. Они знают, что благие и неблагие деяния приносят соответствующие результаты. Они вовлекаются в свершение добродетельных деяний и избегают зла. Однако они упиваются существованием, что увлекает их в новую жизнь. Даже пред лицом Благословенного или его последователей они далеко не сразу способны отринуть свои взгляды. Поэтому говорится, что, несмотря на то, что «ущерб» этих взглядов не слишком велик, отринуть их сложно.
С другой стороны, нигилисты не признают, что после этой жизни возникает новая жизнь. Они не знают, что благие и неблагие деяния приносят соответствующие результаты. Они не вовлекаются в совершение добродетельных деяний и не страшатся зла. Они не наслаждаются добрыми делами, которые увлекают их в новую жизнь, потому что не верят в неё. Однако если они оказываются пред лицом Благословенного или его последователей они способны быстро отринуть свои взгляды. Поэтому говорится, что ущерб этих взглядов велик, но их легко отринуть».
Заявляя, что «новое становление возникает под влиянием каммы», буддизм не имеет в виду переход «я» или живого существа из одной жизни в другую. Это означает лишь возникновение новых ума и материи в новом существовании в зависимости от прошлой каммы, в то время как этерналисты считают, что то, что перерождается, есть некая личность. Опять же, может возникнуть вопрос о том, является ли прекращение ума и материи после окончательной Ниббаны и не-возникновение их вновь, воззрением об уничтожении, которого придерживаются нигилисты, утверждая, что после смерти «ничего не остается». Тем не менее, меж этими двумя взглядами есть огромная разница, потому что нигилисты верят в существование личности, которая исчезает с физической смертью. По их мнению, не требуется никаких усилий для её исчезновения – это происходит само по себе.
Вдобавок, хотя они и считают, что их взгляды не подразумевают наличие «я», они верят, что после смерти ничего не остается, и приятные или неприятные чувства могут быть испытаны только до смерти. И эта приверженность к идее страдания или удовольствия до смерти и есть приверженность к идее о личности. В учении Будды арахант перед своим окончательным уходом не обладает «я», но представляет собой лишь поток ума и материи. И страдания, и удовольствие – это лишь природа чувств. После достижения окончательной Ниббаны для араханта поток ума и материи останавливается, однако это происходит не само по себе. Лишь при помощи взращивания Благородного восьмеричного пути, разрушающего омрачения и камму, совершается исчезновение ума и материи, которые уже не могут никогда возникнуть вновь. В этом состоит колоссальное отличие между прекращением в учении Будды и в учении нигилистов.
О БЕЗЛИЧНОСТИ УМА
«Монахи, сознание безлично…» – так наставлял Благословенный.
Сознание зачастую принимается за «я» или за личность. Однако в реальности оно не является ни тем, ни другим, и Будда провозгласил, что сознание безлично. Если бы оно являлось «я», внутренней сердцевиной, оно не приводило бы к бедствию. Было бы возможно распоряжаться им, чтобы оно пребывало только в благих состояниях и никогда не содержало бы ничего неблагого. Тем не менее, так как сознание зачастую приводит к бедствию и не поддаётся контролю, то оно не является «я», не является внутренней сердцевиной. Нет возможности повелевать сознанием: «Пусть оно будет таким-то (самым лучшим), пусть оно не будет таким-то (не будет дурным)».
Люди обычно более знакомы с умом (сознанием), нежели с 52-мя умственными составляющими (cetasika). Например, бирманцы часто рассуждают об уме, но почти никогда – о сопутствующих умственных факторах, таких, как контакт (phassa), который непрерывно сопровождает любое сознание. По этой причине они привязаны к сознанию как к «я», как к своему, как к личности. Они думают: «Я вижу», «Я слышу», и т.д. Не только люди – божества также имеют склонность цепляться к уму как к своему «я». Однако ум однозначно не является «я».
Будучи безличным, ум угнетает нас. Он угнетает, когда видит какую-то отвратительную форму, когда слышит громкий, пронзительный звук или грубые слова, когда обоняет зловонный аромат, когда вкушает горький или терпкий вкус, ощущает болезненные прикосновения, вспоминает горестные, мучительные или пугающие события. Все существа мечтают жить, наблюдая лишь красивые образы и виды, но вынуждены встречаться и с отталкивающими. Несчастные люди видят, в основном, нежеланные образы. Так угнетает сознание глаза. Люди желают слышать сладкие звуки (вот почему они записывают на звуковые носители свои любимые мелодии) и добрые речи, но вынуждены встречать и ужасающие звуки, угрозы и злые насмешки. Так угнетает сознание уха. Люди хотят наслаждаться изысканными, утончёнными запахами, но вынуждены обонять и смрад. Так угнетает сознание носа. Людям нравится вкушать хорошую еду, но бедняки вынуждены питаться плохой пищей, даже отбросами. Так угнетает сознание языка. Людям приятны нежные прикосновения, но в силу обстоятельств, например, болезни, они вынуждены сталкиваться с нежеланным опытом. Порой их страдания настолько сильны, что они возводят мольбы о скорой смерти, чтобы избавиться от них. Каждому по нраву беззаботная жизнь, однако обстоятельства не позволяют испытать, что это такое. Вместо этого многие люди охвачены депрессиями, разочарованиями, скорбью и отчаянием. Некоторые вообще не расстаются в течение жизни с этими печальными состояниями, будучи жертвами сознания ума.
Этот угнетающий ум не поддаётся нашей воле, но возникает и предопределяется обстоятельствами, он – неуправляем. Если прекрасные образы отсутствуют, человек не сможет их увидеть. Напротив, он увидит ненавистные ему видения, если его глаза будут не повреждены и столкнутся с соответствующими образами. Это пример того, как вне наших пожеланий и в силу обстоятельств, возникает сознание.
Когда я использую словосочетание «в силу обстоятельств», я имею в виду, что обстоятельства и условия (причины) производят соответствующие результаты. Благие причины приводят к благим результатам, и наоборот. Наши желания сами по себе не производят никаких результатов, но последние появляются в силу ряда причин, нравится это кому-то или нет. Результаты неуправляемы и очевидно, что они не являются «я», внутренней сердцевиной. Из-за этого Благословенный объявил, что сознание ума безлично – потому что оно не следует за нашей волей. Он учил этому, чтобы избавить своих учеников от привязанности к своему «я» как к некому владыке, который управляет и контролирует всё по своему велению. Когда эта привязанность исчезает, пропадает и привязанность к вечной личности или душе.
Когда приходит постижение того, что сознание – это следствие определённых причин, и что оно исчезает сразу после возникновения, становится ясным, что никакого устойчивого, долговечного «я» не существует в природе. Так, сознание глаза возникает, когда есть глаз и видимая форма; сознание уха – когда есть ухо и слышимый звук, и так далее. Понимание этого испепеляет все идеи о душе и о личности.
Медитирующий, который наблюдает умственные и материальные явления в то время, когда они возникают, познаёт, как возникает и исчезает сознание вместе с вызвавшими его причинами и условиями. Тот же, кто не способен так наблюдать, придерживается идей о личности и о душе. Похоже на то, что совокупность сознания (viññāṇakkhandha) вызывает больше цепляния, чем другие совокупности. Именно сознание обычно считается душой, вечной сущностью. В повседневном языке сознание упоминается так, поскольку чувства, восприятие и умственные конструкции, хотя они и являются умственными составляющими, как бы остаются в стороне. Люди говорят так, словно ум или сознание испытывают чувства, распознают явления или побуждают к действиям. Во времена Будды был монах, который считал сознание собой в связи со своими дурными взглядами. Полезно прочитать его историю (МН.38)
(Речь идёт о монахе по имени Сати (Bhikkhu Sāti), который считал, что сознание следует из жизни в жизнь, воплощаясь то тут, то там. Будда отчитал его и позже провёл беседу с остальными монахами, где ясно показал ещё раз, что сознание возникает в силу причин и условий).
Очень сложно постичь истинную Дхамму, придерживаясь ложных воззрений. Тот, кто считает себя последователем Будды, должен тщательно проверить, соответствуют ли его воззрения тому, чему учил Будда. Тот, кто имеет взгляды, которые идут вразрез с Дхаммой, в действительности находится вне Учения Будды.
Существуют два вида страданий. Первый относится к невыносимой боли или мучению, второй же вид относится к неудовлетворительности, так как этот вид страдания переживается как нечто ужасающее, неприятное, вызывающее чувство отвращения и неприятия. Непостоянство, заключающееся в непрерывном возникновении и исчезновении, не является болезненным видом страдания, но принадлежит ко второму виду, согласно определению из комментариев: «Это страдание, потому что оно представляет собой ужасающее непрерывное возникновение и исчезновение, оно рождает страх, и, как гласит бирманское выражение, не является чем-то хорошим».
Вопрос: «То, что непостоянно, является счастьем (sukha) или страданием (dukkha)?» аналогичен тому: «Является ли это хорошим или дурным?» Пять монахов ответили: «Это является страданием», или, если использовать бирманское выражение, не является чем-то хорошим.
Это страдание, потому что всё то и дело появляется и исчезает. Это непостоянство, и поэтому оно и вселяет ужас. Людям, тем временем, всё представляется счастливым и хорошим, поскольку видится неизменным. Если они осознают, что всё не длится и мгновения, непрерывно исчезая, то они перестанут видеть в этом что-то приносящее счастье и нечто приятное. В нашей жизни мы зависим от пяти совокупностей, которые всё время исчезают. В том случае, если какая-то совокупность не обновится, мы просто умрём, и знать об этом довольно жутко. Это как жить в старом, ветхом здании, готовом разрушиться в любой момент. И даже в случае с этим зданием существует возможность, что оно простоит дни, месяцы и даже годы перед своим крушением, а вот материальные и умственные составляющие не длятся и мгновения. Они подвергаются непрерывному разрушению и поэтому они ужасающи. Вот почему они являются страданием, они ненадёжны и вовсе не являются хорошими.