Пять видений умирающего человека
Растрапал Махатхера

перевод — Леша Тэль
редактор — Ксения Тэль
источник — тхеравада.рф

Предисловие
Жизнь после смерти и вневременное существование до сих пор ставили философов, психологов и исследователей человеческой природы в тупик. В этом вопросе существуют различные мнения, но одно несомненно: все мы должны умереть. И в самый канун смерти часто обнаруживается, что уходящий человек находиться в ментальном тумане под воздействием каких-то духов. Психологически эти ментальные состояния можно назвать иллюзиями, галлюцинациями или бредом. Но иногда, для серьезного наблюдателя, может случиться так, что весь этот феномен станет поразительным фактом, гораздо более странным, чем может быть любой вымысел. Одно из таких волнующих событий случилось со мной много лет назад, когда я, будучи монахом, находился у постели умирающего мужчины. Этот опыт произвел на меня такое сильное впечатление, что впоследствии я предпринял кропотливое исследование концепции богов в Палийской Типитаке.
Под давлением со стороны окружающих я не смог устоять перед искушением написать об этом, тем самым привнеся чуть больше света и ясности в эту темную для большого числа любопытных людей тему. Многие как я полагаю, несомненно найдут этот отчет интересным и просветляющим. В этой короткой публикации я с благодарностью отмечаю вдохновение и помощь полученные от моего учителя медитации Анагарики Муниндры, д-ра Арабинды Баруа, доктора философии (Лондон), юриста, профессора Сунила Баруа, бакалавра наук., M. A., LL.Б. Б. Изд. и СМТ. Кришна Баруа.

Пять видений умирающего человека

Описываемый случай произошел в 1957 году, через четыре года после того, как я получил высшее посвящение в буддийские монахи. Я был полон энтузиазма и страстного желания узнать все, что только можно узнать о Буддизме. В ходе моих исследований мое внимание привлекла история Упасаки Дхаммики, изложенная в комментарии к Дхаммападе.
Этот упасака был преданным последователем Будды. Вместе с членами своей семьи он очень тщательно соблюдал все аспекты его Учения. Однажды он заболел и, когда почувствовал, что близок к смерти, послал к Будде за несколькими монахами, чтобы те прочитали сутты у его постели. Монахи, придя к постели умирающего, начали цитировать Сатипаттхана Сутту.
Когда они дошли да ее половины, умирающий резко крикнул: Стоп! Услышав это, монахи удивились и думая, что Упасака попросил их прекратить пение, перестав читать, вернулись к Будде.
Будда спросил их, почему они вернулись так рано. Они сказали, что упасака попросил их остановиться и поэтому они вернулись раньше, чем закончили чтение сутты. Господь Будда сказал им, что они, должно быть, неправильно поняли то, что сказал упасака. Истинная причина, объяснил им Будда, была в другом. Упасака попросил Дэвов (богов), которые прибыли, чтобы забрать его на небеса в своих колесницах, прекратить свои попытки заставить его пойти с ними. Он не просил монахов прекратить пение.
Я также встречал в Типитаке истории и комментарии о появлении богов или злых духов в момент смерти человека в соответствии с его каммой или действиями совершенными в этой жизни. Я был озадачен этими историями, так как они не согласовывались с моим рациональными воззрениями. Я обратился к достопочтенному Джнянишвару Махатхере, глубоко знающему Буддизм, который был монахом известного монастыря в Унаинпуре в Бангладеше. Я изложил ему свою проблемуи он рассказал Гатху:
«Niraye aggikkhandho ca petalokañca andhakam, tiracchanayoniñca mamsakkhandhañca manusam, vimanam devalokamhi nimittam pañca dissare.»
«Те, кто отправится в ад, увидят видение огненной массы, те, кто отправится в мир петов, увидят тьму и мрак вокруг, те, кто родится, как животными, увидят видения лесов, животных и других существ, те, кто переродится, людьми, увидят видения мертвых родственников, а те, кто родится в небесных мирах, увидят небесные дворцы. Эти пять видений, которые обычно появляются перед умирающим человеком.»
(Примечание редактора: Палийский стих и английский перевод, который предлагается, не полностью согласуются, но я не могу найти оригинал стиха, чтобы увидеть, отсутствующие строки.)
Достопочтенный Махатхера долго объяснял мне этот стих, но я был убежден лишь наполовину. Мне нужен был личный опыт, чтобы полностью осознать его важность.
Вскоре у меня появилась такая возможность. В то время я жил в Храме в деревне под названием Текота в Читтагонге (Бангладеш). Однажды, вернувшись из колледжа, который находился в пяти милях от него, я очень устал и хотел немного отдохнуть в постели. Как раз в это время один джентльмен из соседней деревни пришел в Храм и попросил меня пройти к постели его зятя, Мистера Абинаша Чандры Чоудхури, который был серьезно болен и находился на грани смерти. Умирающий джентльмен, которому было пятьдесят шесть лет, славился своей праведностью. Я встал и направился к его дому.
Когда я добрался до него, то обнаружил, что там полно его родственников и друзей. Они расступились передо мной, и, подойдя к умирающему, я увидел, что он лежит на расстеленном на полу матрасе. Было около половины девятого вечера. Мне дали стул. Прежде чем я начал цитировать соответствующие случаю сутты, в зале воцарилась тишина. Люди вокруг были сильно напряжены. Во многих случаях когда я общался с жителями деревни, я говорил им, что стремлюсь проверить то, что было сказано в стихе о появлении пяти видений в момент смерти человека. И сейчас такой момент настал.
Я начал цитировать, и когда заканчивал вторую, то услышал, как умирающий слабо произносит слова» Будда-Дхамма-Сангха, «Аничча-дуккха-Анатта «и» Метта-Каруна-Мудита-Упеккха » с большим благоговением. Затем я заметил, что его состояние быстро ухудшается. Чтобы поближе взглянуть на него и проверить правдивость стиха о пяти видениях, я попросил людей поставить для меня стул на полу рядом с умирающим. Это было сделано.
Умирающий лежал на левом боку лицом ко мне. Я положил правую руку на его правое предплечье и спросил, как он себя чувствует. Ответ был таков: пришло время покинуть мир и у него больше нет надежды жить дальше. Я попытался утешить его, сказав, что ему всего пятьдесят шесть лет и он не может умереть так рано. Его жизнь, посвященная праведности, и, бывшая таким источником вдохновения для его односельчан, не может быть прервана так скоро.
Затем я спросил его, не хочет ли он принять пять обетов нравственности и послушать еще несколько сутт. Он ответил утвердительно, и после того как дал ему предписания, я прочитал несколько сутт, которые он выслушал с большой верой. После паузы мне стало любопытно, было ли у него какое-нибудь видение. Его глаза были закрыты все время, пока я сидел у его кровати. Я продолжал повторять свой вопрос через короткие промежутки времени. Он сказал мне, что у него вообще нет никаких видений.
Около половины двенадцатого он что-то пробормотал. Все мы, стоявшие у его постели, могли разобрать, что он рассказывал о видении дерева Бодхи в Боддхгае, где Будда достиг полного просветления. Видение дерева Бодхи, возможно, было воспоминанием о его посещении этого места. Тогда я спросил его, видит ли он там какие-нибудь другие предметы. Он воскликнул, что его умершие родители были там и они приносили цветы Ваджрасане («алмазному сиденью») под деревом Бодхи. Он повторил это дважды. Затем я сказал ему, чтобы он спросил своих родителей, хотят ли они принять пять предписаний. Он сказал, что они хотят и уже ждут со сложенными руками, чтобы получить наставления.
После церемонии я снова спросил его, не хотят ли его родители послушать некоторые сутты. Когда он ответил утвердительно, я прочел карания Метта Сутту. Я был взволнован поворотом событий, который совпал со словами стиха о пяти видениях. Другие присутствующие тоже, казалось, были в восторге. Они наблюдали за этими невероятными событиями с большим волнением.
На основании прочитанной мне Гатхи, мне стало ясно, что видение, которое он имел о своих родителях, указывало на то, что он собирается родиться в мире людей, а также на более высоком плане человеческого существования, как он имел видение дерева Бодхи. Но я чувствовал, что человек его преданности и благочестия заслуживает перерождения на еще более высоком уровне существования и продолжил спрашивать его, есть ли у него другие видения.
Через некоторое время я заметил, что он изменился. Казалось, он задумался о чем то более мирском и попросил своих родственников освободить его от долгов и обязательств. В этот момент я спросил его, видит ли он что-нибудь еще. Он слабо воскликнул, что видит длинные волосы. Тогда было уже почти два часа ночи. Я спросил его: «Какие глаза вы видите за этими волосами?» Он ответил: «Я не вижу их, потому что она с головы до ног покрыта темными волосами.»
Я не мог понять, что означало это видение, но догадывался, что если бы смерть пришла к этому джентльмену в этот момент, он бы возродился на каком-то более низком плане существования. Позднее, когда я хотел, чтобы это видение прояснили Достопочтенный Джнанишвар Махатхера и другой ученый монах, Достопочтенный Силаланкара Махатхера, оба они придерживались мнения, что видение означало, что умирающий мог бы отправиться в мир Пет, если бы умер в тот момент. На этой стадии, чтобы изгнать видение, я начал повторять сутты. Это дало желаемый результат, потому что, когда я спросил его, там ли еще призрак, умирающий воскликнул, что он исчез.
Его привязанность к своему земному существованию, казалось, все еще сохранялась, когда он попросил своих родственников вытащить из-под его кровати недавно сделанный матрац, который он хотел сохранить для своего единственного сына, г-на Сугаты Бикаша Чоудхури, который в то время находился в Дургапуре в Индии. Он не хотел, чтобы матрас сожгли вместе с его трупом, как это принято у некоторых бангладешских буддистов в Читтагонге. После этого он снова впал в крайнее изнеможение.
Я спросил его, что он тогда испытывал. Он ответил, что видит двух черных голубей. Я сразу понял, что это было видение животного мира, где он собирается возродиться. Я не хотел, чтобы он переходил в животный мир, и снова начал читать сутты.

Закончив чтение, я снова спросил его, было ли у него видение. На этот раз он ответил, что перед ним не было никакого видения. Затем я возобновил рассуждения о Дхамме и через некоторое время снова спросил его, видит ли он что либо еще. Мне пришлось несколько раз повторить свой вопрос и наконец он воскликнул, что видел приближающуюся небесную колесницу. Хотя я знал, что на пути небесной колесницы не может быть преграды, все же в честь Дэв я попросил родственников умирающего уступить ей дорогу. Тогда я спросил его, далеко ли от него эта колесница. Он сделал рукой знак, что она у его кровати.
На вопрос, Видел ли он кого-нибудь в колеснице, он ответил, что в колеснице есть небесные существа мужского и женского пола. Затем я сказал ему спросить небесных существ, примут ли они пять обетов. Я читал в писаниях, что дэвы уважают не только монахов, но и благочестивых мирян.
Когда он выразил свое согласие, я дал им пять обетов и после этого снова спросил, хотят ли они послушать «карания Метта Сутту». С их согласия я прочитал сутту. Я снова спросил, не хотят ли они послушать Мангала Сутту и затем я прочитал и ее.
Когда же я спросил, будут ли они слушать Ратана Сутту, умирающий махнул рукой, показывая, что небесные существа не желают ее слушать. Затем он сказал мне, что дэвы хотят, чтобы я вернулся в свой Храм.
Я понял, что они сгорают от нетерпения забрать его на небеса, но я хотел вмешаться и продлить его жизнь на этой земле. Я велел умирающему сказать Дэвам, чтобы они уходили, так как время его смерти еще не пришло. Поскольку ему было всего пятьдесят шесть лет, я был уверен, что дэвы пришли забрать его на небеса по ошибке. Я сам и все остальные присутствовавшие там были готовы разделить с ними все свои заслуги, в обмен на что бы сохранить ему жизнь.
Я снова спросил умирающего, было ли у него другое видение. Он ответил, что его родители все еще сидят под деревом Бодхи. Это могло иметь только одно значение, а именно, что тяга к человеческому миру все еще была очень сильна на нем, и он переродится как человеческое существо. Я снова предложил, чтобы мы все предложили свои накопленные заслуги его ушедшим родителям, в обмен на что они уйдут, так же как это сделали дэвы.
Судя по тому, что сказал умирающий, его отец был готов удовлетворить мою просьбу, но не мать. Я выразил негодование по поводу такой непримиримости со стороны матери и через умирающего взволнованно сказал его родителям, что, когда даже дэвы согласились выполнить мою просьбу, им будет уж совершенно неприлично отказывать. Такое поведение, сказал я, может причинить им вред. Мне пришлось повторить это предостережение несколько раз и в конце концов оно возымело желаемое действие. Родители, как я понял, наконец-то ушли.
Теперь, когда все видения, которые являлись умирающему, исчезли, с ним произошла заметная перемена. Он глубоко вздохнул и снова проявил признаки жизни. Когда один из его родственников подошел к нему с лампой в руке, он воскликнул: «Не волнуйся больше, я не собираюсь умирать.» Когда мы увидели, что умирающий снова оживает, волна радости и облегчения охватила всех нас.
Мы все были ошеломлены этим беспрецедентным опытом. Тогда было уже пять часов утра. Все присутствующие провели всю ночь без сна, но, как ни странно, никто не выказал ни малейшего признака усталости, настолько захватывающим и волнующим был этот инцидент. Затем я попрощался, вернулся в свой Храм, принял ванну, позавтракал и лег спать.
Примерно в 10.30 я услышал звук за дверью своей комнаты. Выйдя, я увидел того же господина, который приходил за мной накануне вечером. Я спросил, зачем он вернулся. Он сказал мне, что пришел за мной снова, так как Мистер Чоудхури, проведя около пяти часов в хорошем состоянии, начал проявлять признаки полного изнеможения и его конец, по-видимому, наступил. Я быстро вернулся в дом мистера Чоудхури в обществе этого джентльмена. В том же направлении шли длинные вереницы крестьян, и когда я добрался до дома, он был переполнен толпами людей, которые собрались там, услышав о беспрецедентных событиях прошлой ночи. ЛЮдирасступились, пропуская меня к постели умирающего.
Я сел у постели умирающего и спросил, как он себя чувствует. Он слабо ответил, что не может больше жить. Я подбадривал его и убеждал вспомнить о добрых делах, которые он совершил в своей жизни. Иногда я спрашивал его, было ли у него видение, но каждый раз он отвечал: «Нет.»
Было 11.20 когда один из его родственников, Мистер Махендра Чоудхури, 86-летний старик, понимая, что время моей последней трапезы скоро закончится, попросил меня поесть. Я сказал ему с некоторой горячностью, что не могу оставить умирающего в этот момент, даже ради еды.
Это создает напряженную обстановку, так как вся толпа, которая собралась там с нетерпением ждет, того что может случиться. Я снова спросил умирающего, видит ли он что-нибудь. На этот раз он сказал: «Да, они снова пришли, дэвы в колеснице.»

Появление Дэв в то время, когда я должен был принимать пищу, но остался у постели умирающего, долго интриговало меня. Позже, когда я попросил достопочтенного Джнанишвара Махатхеру и достопочтенного Силаланкара Махатхеру прояснить этот вопрос, они оба сказали мне, что дэвы, должно быть, ждали, когда я отправлюсь на обед; затем, в мое отсутствие, они бы забрали умирающего человека на небеса. Но когда они обнаружили, что я оставался с ним, они, наконец, приехали, чтобы забрать его.
Умирающий сказал мне, что дэвы умоляли меня вернуться в Храм и настаивали на этом. Спрашивая себя, почему это происходит, я понял, что их колебание и невозможность забрать умирающего, должно быть связано с тем что я дал им пять обетов и читал сутты. Позднее я получил подтверждение этого от почтенных Махатер, когда рассказывал им о них.
Поскольку я чувствовал, что его смерть неизбежна, я попросил его сказать дэвам: «вы можете забрать его. Я не возражаю, чтобы вы сделали это. Я с радостью разрешаю ему покинуть нас. Я позволяю это, потому что он направлялся в мир Дэвов, на который имел право в силу своих заслуг и которого я искренне ему желал. Затем он попросил жену и других близких родственников проститься с ним, что они и сделали.
Прощаясь со всеми нами, он сказал:»Я ухожу.» Это были последние слова умирающего. Его лицо было светлым и полным блаженства.
После этого я взял его за голову и плечи с одного конца и попросил другого человека взять его за ноги. Мы уложили его на спину, и я влил ему в рот несколько капель сладкой воды. Потом положил правую руку ему на грудь. Я почувствовал, что она очень теплая. Умирающий, как я и предполагал, был все еще в сознании и, казалось, бормотал про себя благочестивые фразы, которые он повторял всю свою жизнь.
После этого он с большим усилием поднял правую руку и повел ею так, словно что-то искал. Я не мог понять, чего он хочет. Кто-то в толпе предположил, что он, возможно, пытается почтительно коснутся моих ног, что он уже сделал прошлой ночью.
Тогда я придвинул свою правую ногу ближе к нему, так чтобы он мог дотронуться до нее вытянутой рукой. Судя по выражению его лица, это прикосновение доставило ему большое удовольствие. Затем он коснулся лба этой рукой, а затем положил ее прямо рядом с собой.
Я почувствовала, как тепло в его груди постепенно спадает. Через минуту или две он резко дернулся всем телом и испустил последний вздох. После этого он успокоился. Когда тело остыло, я убрал руку с его груди и огляделся. Я видел, что все вокруг сидят или стоят совершенно спокойно.
Никто не плакал. Это было достойное прощание с умирающим человеком, в полном соответствии с наставлениями, которые я давал своим последователям в ходе бесед по религиозным вопросам. Затем я вышел из дома, велев родственникам и друзьям умершего оплакивать его, если они того хотят, так как в этот момент это уже не могло иметь никакого влияния на умершего.
Это происшествие, наконец, положило конец всем сомнениям, которые я мог иметь раньше относительно истинности прочитанной мне Гатхи, относящейся к появлению пяти видений, о которых мне рассказал Достопочтенный Джнянишвар Махатхера и о которых я также читал в священных писаниях. Позже, когда я стал анализировать этот случай, я обнаружил, что на каждой его стадии нимитты (видения) появлялись в соответствии с состоянием ума (Читта) умирающего человека.
Видение дерева Бодхи и его умерших родителей был результатом его Камма нимитты, то есть преобладающего фактора сознания существующего благодаря силе действий, совершенных им в его нынешней жизни. Но когда время от времени он видел волосатого человека, или голубей, или страшных демонов, это были признаки того, что его ум временно был охвачен мирскими привязаностями или воспоминаниями о плохих поступках, совершенных им в течение жизни.
Чтение сутт прогнало дурные мысли, и, следовательно, видения исчезли. Очищение ума, которое имело место при слушании сутт и принятие пяти обетов сделало возможным появление Дэв. До самого конца это состояние ума было сильнее любого другого. Оно было даже сильнее, чем затянувшееся видение его родителей, которое должно было исчезнуть, чтобы путь умирающего человека стал абсолютно ясным и чтобы после его ухода из этого мира отправиться в небесные обители.
* * *
Вывод, который можно сделать из этого случая, состоит в том, что последний момент в жизни человека определяет, переродится ли он на высшем плане существования или на низшем. Поэтому долг всех доброжелателей умирающего человека — успокоить его ум, напоминая ему о добрых делах, которые он совершил в этой жизни и читая сутты и Гатхи. Не следует затуманивать свой ум плачем, стенаниями или привлекать его к мирским делам.
Насколько я понимаю, каким бы благочестивым или преданным ни был человек, никакое количество добрых дел с его стороны не может принести ему окончательного освобождения или позволить ему реализовать Ниббану, высшую цель жизни. Добрые дела могут привести только к перерождению на счастливых планах существования в следующем мире, высшим из которых является мир Брахмы.

Только с помощью практики медитации прозрения (Випассана-Бхавана) можно преодолеть десять оков (Даса самьоджана) и достичь четырех стадий освобождения: Сотапатти (поток), Сакадагами (возвращение однажды), Анагами (невозвращение) и Архата (полное освобождение).
Из десяти оков первые три, а именно самообман (саккая-диттхи), сомнение (вичикичча) и цепляние за пустые правила и ритуалы (силаббата-парамаса), могут быть преодолены путем достижения первой стадии Просветления — Входа в поток. Человек, достигший этой стадии, не будет рождаться в нижних мирах- адов (нирайе), призраков (Пете) и животных (тираччане) и не будет перерожден более семи раз: для них не появится видение трех нижних миров в момент смерти. У них могут быть видения только человеческого мира или небесных сфер.
Человек, достигший дальнейшего прогресса в медитации и достигший ступени Сакадагами, преодолев четвертую и пятую оковы, а именно, чувственную похоть (камарага) и злую волю (патигха), переродится только еще раз. Для них не только три первые видения так же не появятся, но также перед смертью возникнет лишь одно из счастливых.
Человек, достигший стадии Невозвращения путем углубления своей медитации, полностью уничтожив две первых оковы, а именно чувственную похоть и злую волю, не будет снова рожден в этом мире, но будет перерожден в мире Брахм, из которого он достигнет окончательного Освобождения. Такой человек будет иметь только одно видение, а именно видение Дэв.
Достигнув этой стадии, человек, продолжая свою медитацию, достигает стадии Архатства, уничтожая оставшиеся пять оков, а именно: влечение к материальному существованию (Рупа-рага), влечение к нематериальному существованию (арупа-рага), тщеславие (Мана), беспокойство (уддхачча) и невежество (авиджа). Такой человек не переродится вновь, поскольку он достиг окончательного освобождения и поэтому никакое видение не может появиться перед ним в момент смерти.
Ниббана — это конечная цель Святой жизни, открытой Буддой. Это открытие было сделано им на личном опыте при помощи практики медитации. Его истинные последователи — те, кто идет по Пути, указанному им, и к цели достижимой только посредством медитации в этом мире и в этом существовании. Видения могут служить лишь световыми указателями в лабиринте человеческого существования, иногда темными, иногда яркими. Но конечная цель жизни, ее истинный свет, лежит, в конечном счете, в достижении Ниббаны, которую можно достичь поэтапно через медитацию Прозрения.

Об авторе
Досточтимый Растрапал Махатхера является главным Учителем и мастером медитации в Международном центре медитации в Бодх-Гая.