Пустота 
Аджан Буддадаса

источник: https://theravada.world/

 

Пустота в Учении Будды

В предыдущей лекции я упоминал о том, что пустота — это важная тема, но обстоятельства не позволили мне уделить этой теме особое внимание, необходимое для полного её понимания. Поскольку некоторые аспекты темы пустоты остались неясными, сегодня я собираюсь рассказать именно об этом.

Пустота является одним из наиболее трудных для понимания Наставлений Будды, потому что пустота — это их сокровенное сердце. Раз это названо сердцем, очевидно, это должно быть нечто глубокое и трудноуловимое. Понимание пустоты лежит вне сферы предположений или размышлений, к которым привыкли обычные люди. Понять её можно только посредством непреклонного исследования.

Наиболее существенное значение слова «исследование» — непрерывное, усердное наблюдение и изучение всего, что возникает в уме, будь оно приятное или неприятное. Только тот, кто опытен в наблюдении ума, может понять Дхамму. Тот, кто просто читает книги, не может понять, и более того, он может сбиться с пути. Но тот, кто старается наблюдать явления, происходящие в уме, и всегда принимает за стандарт то, что в его уме истинно — не будет сбит с толку. Такой человек сможет осмыслить Дуккху и прекращение Дуккхи, и полностью поймёт Дхамму. Тогда, если он станет читать книги — он и их хорошо поймёт.

С самого рождения и до момента смерти мы должны в этом совершенствоваться, исследовать контакт ума с предметами, которые его окружают и сущность результатов этого контакта, потому что в этом естественном процессе неизбежно будут присутствовать и удовольствие, и боль и, наблюдая их, мы сделаем свои умы более мудрыми и устойчивыми. Продолжать наблюдать сущность мыслей, которые создаём ум — значит опустошать его от Дуккхи, и это наилучшее возможное знание. Посредством этого мы всё лучше знакомимся с осознанием или осуществлением пустоты.

Вспомните, пожалуйста, положение, которое я упоминал в прошлой лекции — все Комментаторы называли Будду «Врачом Духа» и подразделяли болезни на два вида: болезни тела и болезни духа. И болезни тела, и те болезни ума, которые лечат в психиатрических больницах, были признаны Физическими Заболеваниями. Болезни Духа, или так называемые Психические Заболевания, относятся к болезням, которые может излечить только Дхамма, Тхеравада. Поэтому я хотел бы отметить, что если вы действительно хотите понять болезни, вам следует предпринять такое же разделение: считать физическими заболеваниями и болезни тела, и болезни ума. Что касается болезни духа, это не болезнь головного мозга или нервной системы, это болезнь, которая поражает осознание, распознающее истину (satipanna) — то, что знает и нашу жизнь, и мир такими, какие они на самом деле. То есть болезнь связана с Неведением или с неверным пониманием, которое возникает из неведения и становится причиной неверных действий, приводящих к Дуккхе, даже если физически и психически мы совершенно здоровы.

Когда мы страдаем Болезнью Духа, посредством чего мы должны её излечить? Мы должны излечить её посредством пустоты. Более того, пустота (sunnata, сунната или сунньята) является не только лекарством от болезни, но также и свободой от болезни. Нет ничего выше пустоты.

Средства, которые лечат болезнь — это знание и практика, которые порождают пустоту. Когда проявилась пустота, она вылечит болезнь и поможет восстановиться после болезни, не останется ничего, кроме пустоты, это состояние лишено Дуккхи и лишено умственных загрязнений, которые являются причиной Дуккхи. Эта пустота, имеющая столь большое значение, является самосущей — ничто не может её затронуть, укрепить, усовершенствовать или вообще как-либо на неё воздействовать. То есть это вневременное состояние, оно неподвластно ни рождению, ни смерти. Его «бытие» — это не то же самое, что бытие вещей, которые рождаются и умирают, но поскольку у нас нет других слов, которые можно было бы использовать, мы скажем, что его бытие характеризуемся неизменной пустотностью.

Если кто-то осознаёт, то есть, если чей-то ум осознаёт это — тогда это состояние вневременной пустоты становится лекарством, излечивающим болезнь и немедленным восстановлением после болезни. Это подлинное здоровье.

Пожалуйста, попытайтесь усвоить значение слова пустота, или sunnata (см.: сунната, сунньята) на Пали, я объясню его шаг за шагом.

Во-первых, рассмотрим такой момент: Будда объявил, что каждое слово, которое он, Татхагата, произнес, касается только темы пустоты. Он не говорил ни о каком другом вопросе ни прямо, ни косвенно. Любое наставление, не связанное с темой пустоты — это не слова Татхагаты, а слова его позднейших последователей, которые любили произносить длинные речи, чтобы показать, как они умны и красноречивы.

При желании, можно сказать гораздо больше, например, что пустота — это отсутствие «я» или того, что принадлежит «я», ведь слово «пустота» имеет целый спектр применений. Хотя характеристика пустоты остаётся постоянной, её выражения — неисчислимы. И раз так, мы будем стараться изучить пустоту только как отсутствие Дуккхи и загрязнений, являющихся причиной Дуккхи, и как отсутствие ощущения того, что существует «я» или вещи, которыми «я» владеет. Пустота связана с практикой Дхаммы именно в этом отношении.

Если мы исследуем, какое из высказываний Будды по этому вопросу можно считать самым авторитетным, мы обнаружим, что много раз Будда учил нас уметь рассматривать мир как нечто пустое, как например в изречении: «Sunnato lokam avekkhassu mogharaja sada sato», что означает «Вы должны видеть мир пустым. Если вы можете осознавать пустоту мира постоянно, смерть не разыщет вас».

Эти слова Будды, предписывающие нам видеть мир пустым, показывают, что это наивысшая ценность. Любой, кто не хочет иметь проблем, касающихся Дуккхи или смерти, должен видеть мир, то есть все явления, как они есть, именно пустыми, лишёнными «я» и «моё». Следующие изречения Будды показывают, в чём состоит ценность: «Nibbanam paramam sunnam» и «Nibbanam paramam sukkham», что переводит как «Ниббана — это высшая пустота» и «Ниббана — это высшее счастье». Вы должны понять, что Ниббана — безостаточное угасание Дуккхи, означает то же, что и высшая пустота, и что можно познать и осуществить пустоту, которая не является высшей, пустоту, которая в чём-то недостаточна или ложна. Осознание, распознающее истину должно быть настолько безукоризненно ясным, что не остаётся даже малейшего чувства «я» или чего-то «принадлежащего я», тогда это можно назвать paramam sunnam, высшей пустотой. Высшая пустота является Ниббаной, поскольку она полностью угашает горящее — поток или водоворот текучих и изменяющихся явлений. То есть высшая пустота и высшее угасание — это одно и то же.

Что же касается изречения о том, что Ниббана — это высшее счастье, в нём используется язык относительной истины, это своего рода заманчивая реклама с использованием языка простых людей, ведь люди, в основном, страстно стремятся к счастью, и не хотят ничего другого. Поэтому нужно сказать им, что Ниббана — это счастье и, более того, это высшее счастье. Но, честно говоря, Ниббана — выше счастья, она за его пределами. Это пустота. Нельзя сказать, что это счастье или страдание, потому что она лежит за пределами и счастья, и страдания, которые известны простым людям. Но если кто-нибудь говорит нечто подобное, людям это не понятно, поэтому говорят мирским языков, говорят о высшем счастье. Исходя из этого, когда вы используете слово «счастье, вы должны быть осторожны и использовать его в правильном смысле. Это не то счастья, которого люди в основном ищут, к которому они стремятся. Это другой тип счастья — это состояние, пустое от всех тех вещей, что разрастаются, текут и изменяются. То есть оно действительно прекрасно, действительно желанно, оно действительно воодушевляет. А если нечто постоянно течет и изменяется, раскачивается и шатается, как это может быть счастьем?

Итак, удовольствие, возникающее от контакта с различным предметами чувств — иллюзорно, оно не является окончательным счастьем. Счастье простых людей — это не высшее счастье Ниббаны, которая суть пустота. Поэтому слыша изречение «Ниббана — это высшее счастье» не начинайте вдруг считать, что Ниббана — это именно то, что вы ищете и не начинайте мечтать о ней, не приняв во внимание, что она является также и высшей пустотой.

Изречение Будды, касающееся практики пустоты является сердцем Наставлений Будды: «Sabbe dhamma nalam abhinivesaya», что переводится как «Не следует быть привязанным к чему бы то ни было или присваивать что бы то ни было». Если немного расширить смысл, можно перевести как «никто не должен присваивать что-либо или привязываться к чему-либо как к «я» или «моё». «Никто» — означает, что нет никаких исключений; «присваивать или привязываться» — означает взращивать сознание-эго; «я» относится к так называемому чувству ахамкара, привязанности к (не существующей) душе или неизменной эго-сущности; «моё» относится к чувству мамамкара, привязанности к явлениям как будто связанным с эго. Поэтому не имейте ахамкара и мамамкара по отношению к чему-либо вообще, начиная с ничтожной пылинки и заканчивая ценностями как бриллианты, сапфиры, драгоценности и другие предметы чувственного желания, и даже к более высоким явлениям — к Дхамме, её теории, практике и достижениям, к Путям и их Плодам, к Ниббане. Ничто нельзя присваивать, ни к чему не следует привязываться как к «я» или «моё». Это сердце Наставлений Будды, как это утверждал сам Будда.

Он сказал, что услышать изречение «sabbe dhamma nalam abhinivesaya» — значит услышать все Наставления, претворить его в практику — значит выполнить все практики, и пожинать плоды этой практики — значит пожинать все плоды практики Наставлений Будды. То есть мы не должны бояться, что слишком многое нужно понять. Будда сравнивал всё, что он постиг, со всеми листьями леса, но то, чему он счёл полезным учить — это всего лишь горстка. «Одна горстка», которую он имел в виду — это принцип не-присвоения, не-привязанности к чему-либо как к «я» или к тому, что принадлежит «я».

Услышать это изречение, значит услышать все изречения, потому что все темы сведены в нём воедино. Во всём том, чему учил Будда, не было ни одной вещи, не имеющей отношения к Дуккхе и уничтожению Дуккхи. Присвоение и привязанность являются причинами Дуккхи. Когда есть присвоение и привязанность — есть Дуккха. Практика состоит в том, чтобы добиться того, чтобы не-возникновение присвоения и привязанности стало окончательным и постоянным, чтобы ум был непрестанно пуст. Одного этого вполне достаточно. Ничего другого делать не нужно.

«Эта практика — значит все практики». Попробуйте представить, что не осталось ничего, что нужно бы было практиковать, в каждый момент любой человек, будто то г-н Смит или г-жа Джонс, или кто угодно, обладает умом, который свободен от присвоения и привязанность, что же будет присутствовать в их умах?

Пожалуйста, подумайте об этом. Мы можем рассмотреть это шаг за шагом, начиная с Тройного Прибежища, продолжая нравственным поведением, samadhi и различением истины, заканчивая осуществлением Путей, их Плодов и Ниббаны. В этот момент те люди постигают Будду, Дхамму и Сангху, ведь тот, чье сердце свободно он загрязнений и Дуккхи – это тот, в чьём сердце присутствуют Три Драгоценности. Они постигли их, не восклицая «Buddham saranam gacchami» или что-либо подобное. Восклицать «Buddham saranam gacchami» и так далее — это просто ритуал, вводная церемония, второстепенное дело — это не приведет Будду, Дхамму и Сангху в сердце. Если в какой-либо момент какой-либо человек имеет ум, который пуст от присвоения и привязанности к «я» и «моё», даже если это длится лишь мгновение, это означает, что ум осуществил пустоту. Он чист, светел и умиротворен. Это как если бы Будда, Дхамма и Сангха присутствовали в сердце. То есть в любой момент, когда ум подобным образом пуст, человек принял прибежище, достиг Трёх Драгоценностей.

Перейдём к подношению dana (даяние) и пожертвований. Смысл подношения dana и пожертвований заключается в отречении, в прекращении присвоения и привязанности к вещам, считающимся «я» и «моё». Кто касается даяния с целью получить большее вознаграждение, когда, например, жертвуют немного и просят взамен дворец на небесах — это не даяния, это просто сделка. Даяние не должно сопровождаться никакими дополнительными условиями, это избавление от вещей, которые мы присвоили и к которым мы привязаны как к «я» или «моё». В тот момент, когда ум пуст от эго-сознания, человек осуществляет высшее даяния, ведь он отказался даже от «я», что же ещё могло у него остаться? Когда чувство «я» прекратилось, тогда чувство «моё» исчезает само собой. То есть в любой момент, когда ум действительно пуст от «я», когда даже «я» полностью отвержено, человек развил даяние в совершенстве.

Переходим к Sila (Нравственное Поведение). Тот, чей ум пуст от присвоения и привязанности к (несуществующему) «я» или к вещам, которыми «я» владеет — это тот, чьи поступки тела и речи подлинно и совершенно нравственны. Любой другой вид sila- это лишь взлёты и падения. Мы принимаем решение воздерживаться от того, воздерживаться от сего, а потом не можем таким решениям следовать. Это взлёты и падения — потому что с самого начала мы не знаем, как отпустить «я» и вещи, принадлежащие «я». Если нет свободы от «я» — не будет и подлинной sila, или, если всё-таки будет, то только неустойчивая. Это не ariyakantasila, не нравственное поведение, одобряемое Благородными, это мирская sila, постоянные взлёты и падения. Такая sila никогда не станет идеальной. Всякий раз, когда ум пуст, даже если это лишь на мгновение, даже если это продолжается лишь в течение дня или ночи, каким бы ни был этот промежуток — в это время человек обладает подлинной sila.

Что касается samadhi, пустой ум — это высшее samadhi, в высшей мере сосредоточенный, устойчивый ум. Принужденное или натужное samadhi не имеет ценности, и samadhi, имеющее своей целью не не-привязанность к пяти ккхандхам, а что-то иное — это micchasamadhi (неправильное или искаженное samadhi). Вы должны осознать, что есть и micchasamadhi, и sammasamadhi (правильное samadhi). Только ум, который пуст от присвоения и привязанности к «я» и «моё» может обладать подлинной и совершенной устойчивостью sammasamadhi. Тот, чей ум пуст — обладает правильным samadhi.

Вот мы подошли к panna (различение истины). Ясно указано, что знание или осуществление пустоты, или пустота от «я» — это высшая panna, ведь в те моменты, когда ум пуст — он высшей степени остер и проницателен. В противоположность этому, когда неведение и заблуждения проникают в ум и опутывают его, заставляя присваивать и привязываться к «я» или вещам, принадлежащим «я» — это высшая глупость. Если вы это обдумаете, вы с легкостью и совершенно ясно увидите, что, когда эти качества оставляют ум — в нём не может быть глупости. Когда ум пуст от глупости, пуст от «я» и «моё», тогда это высшее знание, panna. Поэтому мудрые говорят, что пустота и panna, распознание истины (или satipanna — осознание, распознающее истину) – едины. Нельзя сказать, что это две одинаковые вещи — это просто одно и то же. Истина или совершенная panna — суть пустота, отсутствие глупой привязанности, исходящей из заблуждения. Как только ум избавляется от неведения, он обнаруживает своё изначальное состояние, подлинный, истинный ум, чья суть — panna или осознание, распознающее истину.

Слово ум (citta) используется здесь в особом смысле. Не путайте это с 89 или 121 читтами Абхидхаммы. Они — совсем другое дело. То, что мы называем подлинным, истинным умом, умом который един c panna — это ум, который пуст от присвоения и привязанности к «я». На самом деле, такое состояние не следовало бы называть умом, оно должно называться пустотой, но поскольку оно обладает свойством знать, мы называем его умом. Различные школы это по-разному именуют, но, строго говоря, достаточно сказать, что истинная, фундаментальная природа ума — это satipanna, осознание, распознающее истину, отсутствие присвоения и привязанности. То есть совершенная panna состоит в пустоте.

Теперь переходим к Путям, их Плодам и Ниббане. Здесь последовательно повышающиеся уровни пустоты достигают своей кульминации в Ниббане, которую называют paramasunnata или paramam sunnam — высшая пустота. Итак, теперь вы видите, что начиная прямо с принятия прибежища, продолжая даянием, sila, samadhi и panna, нет ничего другого, кроме пустоты, не-привязанности к «я». Даже Пути, их Плоды и сама Ниббана не превосходят пустоты, а являются её величайшим, высочайшим проявлением.

Поэтому-то Будда и объявил, что услышать это наставление — значит услышать все наставления, претворить его в практику — значит исполнить все практики, и пожать плоды этой практики — значит пожать все плоды. Смысл слова «пустота» — это основное положение, которые вы должны стараться постоянно удерживать в уме.

Теперь давайте рассмотрим, всё остальное, что подразумевается термином «dhamma». «Дхамма» означает «явление», sabbe dhamma — «все явления». Когда вы используете термин «все явления», вы должны понимать что он означает. «Все явления» должны пониматься как абсолютно всё, без исключения, независимо от того, мирское это или духовное, материальное или психическое. Даже если это нечто, лежащие вне этих категорий, оно всё равно должно быть охвачено термином «все явления», это всё ещё дхамма. Поэтому я хотел бы, чтобы вы заметили следующее:

Миры материальных предметов, т.е. все области материальных предметов — это дхаммы. Ум, осознающий все миры — это дхамма. Если ум и мир приходят в контакт, то контакт — это дхамма. Любой результат этого контакта, будь это чувство любви, ненависти, неприязни или страха, или satipanna, ясное видение явлений такими, какие они есть — всё это дхаммы. Правильное и неправильное, хорошее и плохое — всё это дхаммы. Если satipanna порождает различные внутренние знания, эти знания — дхаммы. Если эти знания приводят к практике sila, samadhi и panna или к любой другой практике, такая практика — это дхамма. Результаты практики, если кратко — Пути, их Плоды и Ниббана — даже они являются дхаммами.

В общем, все явления — дхаммы. Термин «дхамма» охватывает всё, начиная с второстепенного, с мира материальных предметов, и до результатов практики Дхаммы, Путей, их Плодов и Ниббаны. Ясное видение все этих вещей — это видением «всего» и такое отношение ко «всему», какому учил Будда — «не следует что-либо присваивать или быть привязанным к чему бы то ни было». Это тело нельзя присваивать или привязываться к нему. Это ещё более верно в отношении ума, который даже более иллюзорен. Поэтому Будда сказал, что если уж кто-то решился к чему-либо привязываться как к «я», то лучше пусть это будет тело, поскольку оно медленнее изменяется. Оно не так обманчиво, как ум, который мы назовём namadhamma.

«Ум» здесь означает не тот ум, о которым мы говорили ранее, как о едином с пустотой и неотличимом от неё, а разум, который известен обычным людям. Контакт ума с миром приводит к возникновению различных чувств — любви, ненависти, гнева и так далее. Такие дхаммы следует присваивать или привязываться к ним ещё меньше, чем к дхаммам формы, ведь они являются иллюзиями, рожденными от иллюзий, возникших в области загрязнений. Присваивать их или привязываться к ним — крайне опасно.

Будда учил, что нельзя присваивать или привязываться даже к осознанию, распознающему истину, ведь это всего лишь часть Природы. Привязанность к нему создаст новое заблуждение; где есть человек, обладающий осознанием, распознающим истину — там будет и «его» осознание, распознающее истину. В связи с этим, ум будет отягощен присвоением и привязанностью, будет расшатываться в соответствии с изменения, которые претерпевают эти явления; это будет Дуккха. Знания должны рассматриваться просто как знания. Если некто невежественно их присваивает или привязывается к ним, это приводит к различного рода «Привязанностям к Обрядам и Церемониям», такой человек будет испытывать Дуккху, не понимая, почему так происходит.

Так же и с Практикой Дхаммы — это всего лишь практика. Это закон природы, что результаты всегда возникают в соответствии с совершённым. Если некто присваивает их или привязывается к ним как к «я» или «моё», он впадает в ещё большую ошибку, создаёт другое ложное «я» и испытывает такую же Дуккху, как если бы был привязан к чему-нибудь настолько же грубому, как сексуальное желание.

Достижение Путей, их Плодов и Ниббана — всё это дхаммы, части природы, они «такие, как есть». Даже пустота — это часть природы. Если некто присваивает или привязывается к пустоте — это ложная Ниббана, ложная пустота, ведь Ниббана, подлинная пустота — недоступна присвоению. То есть, можно сказать, присваивая или привязываясь к Ниббане или к пустоте, человек тут же от них отклоняется.

Все эти примеры показывают, что нет абсолютное ничего, кроме дхамм.

Слово «дхамма» означает «природа». Такое толкование соответствует этимологии этого слова, ведь слово дхамма означает «явление, которое себя поддерживает». Дхаммы делятся на две категории: те, что текут и изменяются, и те, которые этого не делают. Те, что текут и изменяются, некоей порождающей силой поддерживают своё существование именно посредством того, что текут и изменяются, то есть они сами являются потоком изменений. Те, чьё существование не обусловлено причинными факторами, не текут и не изменяются — это Ниббана или пустота. Она способна поддерживать себя, не изменяясь, то есть она сама является состоянием неизменности.

Но и те дхаммы, что претерпевают изменения и те, которые не претерпевают — это всего лишь дхаммы, явления, поддерживающие себя в определенном состоянии. То есть всё это не более, чем природа, не более, чем элементы природы; как эти дхаммы могут быть «я» или «моё»? В этом смысле «дхаммы» означают природу, они естественны; другими словами, дхаммы — tathata, они такие, какие есть, они не могут быть другими. Они всего лишь дхаммы. «Всё» — это только дхаммы, нет дхамм, не входящих во «всё».

Истинная Дхамма, независимо от того, что за её часть, тема, уровень, вид, должна быть едина с пустотой, полностью лишена «я». Следовательно, мы должны искать пустоту во всём, или, как мы сказали, в дхаммах. Если говорить с точки зрения логики:

всё = дхаммы

всё = пустота

дхаммы = пустота

Это можно представить разными способами, но важно понимать, что тут нет ничего, кроме пустой природы. Ничто не следует присваивать или не следует привязываться к чему бы то ни было как к «я» или «моё». Итак, отсюда ясно, что пустота — это природа всех вещей. Только по прекращении любого заблуждения можно это постичь. Чтобы разглядеть пустоту, нужна panna, которая лишена заблуждения и загрязнений.

Существует ещё одна категория дхамм — дхаммы avijja, ложного знания, реакций, возникающих при контакте ума с материальным миром. Как говорилось ранее, когда дхамма «ум» приходит в контакт с дхаммой «материальность», имеет место реакция в форме чувства. По отношению к этому чувству можно последовать либо путём avijja, либо путём vijja (ясного знания). Форма реакции будет зависть от внешних условий и от природы соответствующей группы санкхар (дхамм). То есть это просто ещё одна дхамма, дхамма неведения, присвоения и привязанности к иллюзорному «я» и к вещам, принадлежащим «я». Не забывайте, что это всего лишь дхамма. Её истинная сущность — пустота.

Vijja — это пустота, и настолько же vijja — это Ниббана, все они — одинаковые дхаммы. Если мы рассматриваем их подобным образом, мы постоянно будем видеть их пустоту от «я». Дхаммы этого уровня, несмотря на то, что они едины с пустотой и неотличимы от неё, всё-таки могут приводить к avijja, могут вызывать в сознании возникновение иллюзии «я». Поэтому мы должны остерегаться дхамм присвоения и привязанности, и неведения, которые также подразумеваются словом «всё».

Если мы действительно знаем всё эти вещи, то невежественное присвоение или привязанность не возникнут. Если мы не знаем их и просто слепо следуем своим глупым и невежественным животным инстинктам, это снова и снова открывает двери для дхамм avijja.

Присвоение и привязанность — это наследство, которое передавалось в течение неизмеримого промежутка времени, можно заметить, что с самого момента рождения мы учимся у окружающих, иногда намеренно, иногда нечаянно, именно путям неведения, именно путям присвоения и привязанности к «я» и к вещам, принадлежащим «я». Мы никогда не учились безличности. Детей никогда такому не учат. Их учат только с позиций «я». Изначально, при рождении в уме ребенка нет сформированного чувства «я», но он узнаёт о нём от окружающих. Как только он открывает глаза и начинает что-то понимать, его учат привязываться к «своему» отцу, «своей» матери, «своему» дому, «своей» пище, даже тарелка, из которой он ест — ЕГО тарелка, никто другой не может ею пользоваться. Это стихийный процесс, возникновение эго-сознания, его рост и постоянное развитие протекают по собственным законам. Что же касается противоположного чувства, безличности — оно никогда не возникает. Таким образом, по прошествии времени, когда ребенок вырастает и взрослеет, он уже наполнен присвоением, привязанностью и загрязнениями ума, которые являются их причинами, поэтому для него эго — это жизнь, а жизнь — это эго. Когда повседневной жизнью руководит инстинкт привязанности к «я», такая жизнь неразрывно связана с Дуккхой; она тяжела и тягостна, запутана, стеснена, она удушает, колет и жжёт — присутствуют все симптомы Дуккхи.

Из этого следует, что если есть присвоение и привязанность, даже если они на пользу, то это Дуккха. В этом смысле, то, что мир считает благом — оказывается ложью или злом. Благо всё ещё не лишено Дуккхи, оно в должной мере отягощено Дуккхой, поскольку оно всё ещё не пусто, всё ещё взволновано. Только там, где присутствует пустота и где человек вышел за пределы блага, возможна свобода от Дуккхи.

Поэтому главный принцип Наставлений Будды, как выясняется из изречения «sabbe dhamma nalam abhinivesaya», не что иное, как полное уничтожение присвоения и привязанности к «я» или вещам, принадлежащим «я». Нет ничего сверх этого.

Когда мы полностью отождествляется с присвоением, когда мы и присвоение — едины, что мы можем сделать? Кто может помочь уму, когда он находится в таком состоянии? Ответ на этот вопрос, опять же: не что другое, кроме ума. Уже было сказано, что не существует ничего, кроме дхамм: лживость — дхамма, правдивость — дхамма, Дуккха — дхамма, угасание Дуккхи, инструмент для избавления от Дуккхи — это дхамма, ум — дхамма и тело — дхамма. Таким образом, раз нет ничего кроме дхамм, ответ должен заключаться в самом уме, должен зависеть от механизмов, доступных уму.

Будет ли создана заслуга или совершен проступок — зависит от нас.

Если контакт с миром ведет к осознанию, распознающему истину — это заслуга (punna).

Если контакт с миром ведёт к возрастанию глупости и заблуждения — это проступок (papa).

Если мы наблюдаем, мы можем увидеть, что все рождаются равными — у каждого из нас есть глаза, уши, нос, язык, тело и ум, а вне каждого из нас есть образы, звуки, запахи, вкусы, осязаемые предметы и предметы ума; каждый из нас имеет возможность соприкоснуться с этими явлениями, и все мы приходим в контакт с ними совершенно одинаково. Так почему же присутствует разделение на тех, кто следует пути глупости, вреда и проступков, и на тех, кто следует пути мудрости, заслуг и пользы?

Здесь есть нечто положительное, в том смысле, что вредоносные дхаммы являются настоящей защитой для людей, потому что, когда мы испытываем страдание, когда нас наказывают — мы это запоминаем. Подобно ребенку, который пытается схватить огонь — как только он увидел к чему это приводит, он вряд ли сделает это снова. В отношении материальных предметов это несложно, а вот ухватывая огонь присвоения и привязанности, огонь жадности, отвращение и заблуждения, многие из нас так никогда и не осознают, что схватили огонь. Напротив, мы ошибочно считаем их любимыми и желанными и поскольку нас не наказывают, мы не извлекаем из этого никакого урока.

Есть лишь одно средство, а именно — осознавать истинную природу тех дхамм, знать, что ТЕ ДХАММЫ В ОГНЕ, их нельзя присваивать, к ним нельзя привязываться. Это и значит находиться на пути осознания, распознающего истину, усваивать свой урок — помнить, что всё, что присваивается как «я» или «моё» — это пылающий огонь. Это не тот огонь, что обжигает руки, но это огонь, который пожирает ум и сердце. Иногда он горит настолько глубоко, что мы вообще не осознаём, что это огонь или что он обжигает, и поэтому мы погружаемся в самую гущу пламени, в Vattasamsara (круговерть рождений и смертей). Эта жизнь — самое, что ни на есть пекло, она жарче, чем электрическая духовка. Если мы не будем смотреть на вещи как дети, которые пытались схватить огонь и отказываются делать это снова, жизнь может быть такой.

Итак, Будда объяснил, что когда видны болезненные последствия присвоения и привязанности, ум ослабляет свою хватку. Вопрос в следующем: видели ли мы уже болезненные последствия присвоения? Если нет, то мы не ослабим своей хватки, а если мы не ослабляем своей хватки — мы не пусты. Кроме того, Будда учил, что всякий раз, когда некто видит пустоту, он довольствуется Ниббаной. Только когда человек начинает видеть не-существование «я», ум учится довольствоваться аятаной Ниббаны. Всё, что можно познать посредством глаз, ушей, носа, языка, тела или ума, называется аятанами. При этом Ниббана называется аятаной потому, что она может быть предметом познания. Как мы можем быть настолько глупы, что не видим её? Мы станем способны познать её с того момента, когда познаем состояние, пустое от «я», поскольку с ослаблением хватки присвоения и привязанности мы сможем довольствоваться аятаной Ниббаны. Но это трудно, ведь, как я уже говорил, наша жизнь подразумевает постоянное присвоение, в ней нет ослабления присвоения, в ней нет пустоты, и поэтому в ней нет довольства аятаной Ниббаны.

Мы можем понять истинность этого положения, взглянув на другие религии. В других религиях нет понятия attavadupadana (присвоение и привязанность к дхаммам как к «я» и «моё»). Почему это так? Именно потому, что они учат о «я» как о том, что следует присваивать, как о том, к чему следует привязываться. Они не рассматривают такое присвоение как что-то неправильное, и поэтому оно становится правильным, на самом деле оно становится даже целью религии или секты. Они учат, как достичь «я». Однако в Наставлениях Будды attavadupadana рассматривается как загрязнение, как глупость и заблуждение, а Буддийская практика Тхеравады заключается в полном отречении. Поэтому наставление об анатта встречается только в буддизме. В отличие от сект, которые учат о присвоении «я» или о том, что его следует достичь, мы учим полному разрушению я-сознания, чтобы проникнуть в состояние анатта, состояние, которое во всех отношениях пусто от «я».

Итак, об анатта говорят только Буддисты. Знание и понимание может возникнуть только у тех людей, которых учили, что все явления — анатта, их не следует присваивать, к ним не следует привязываться. Если кто-нибудь учит, что есть «я», к которому нужно привязаться, в этом нет никакого способа практиковать так, чтобы осознать истину безличности.

Итак, мы должны изучить это положение в той мере, в какой это необходимо, чтобы увидеть опасность огня, чтобы бояться сгореть, поэтому мы также должны увидеть опасность в тех явлениях, что служат коренными причинами любого огня, увидеть опасность огней жадности, отвращения и заблуждения, присвоения и привязанности, всё это для того, чтобы постепенно пресытиться ими, потерять к ним склонность, получить возможность ослабить свою хватку и не помышлять о том, чтобы разжечь какой-нибудь другой огонь.

Теперь мы подошли к слову «пустота», о котором сказано, что увидевший её найдёт довольство в Ниббане. Мы должны хорошо понимать, что на первом уровне пустота является отсутствием чувства «я» и «моё». Если эти чувства всё ещё присутствуют, то ум не пуст, он взволнован присвоением и привязанностью. Мы будем использовать два эти слова, чтобы было легче запомнить: «пустой» означает свободный от чувства «я» или вещей, принадлежащих «я»; и «взволнованный» — означает сбитый с толку, подавленный, взволнованный чувствами «я» и «моё».

Таковы характеристики состояния, пустого от эго-сознания (в писаниях есть наставление Будды, в котором приводятся четыре пункта):

Na aham kavacini — чувство, что нет ничего, что являлось бы «я». Na kassaci kincanam kisminci — отсутствие беспокойства или сомнения относительно того, что нечто может являться «я». Это первая пара, вторая пара: Na mama kavacini — чувство, что нет ничего, что являлось бы «моим». Kisminci kincanam natthi — отсутствие беспокойства или сомнения относительно того, что нечто может являться «моим». (Anenjasappaya Sutta, Majjhima Nikaya) Мы осознаём, что нет ничего, что являлось бы «я», но иногда присутствует остаточная тревога, что есть нечто, являющееся «я». Мы чувствуем, что нет ничего, что было бы «моим», но мы не можем перестать сомневаться, что на самом деле что-нибудь такое существует. Должно присутствовать абсолютное, непоколебимое, чёткое осознание того, что нет ничего, что являлось бы «я», и мы не должны беспокоиться, что нечто, возможно, является «я»; нет ничего, что принадлежало бы «я» и не нужно сомневаться или беспокоиться, или ждать, что нечто окажется «моим».

То время, когда чей бы то ни было ум свободен от этих четырех вещей, Будда считал пустотой. Комментарии это кратко подытоживают: ‘na attanena’- не принимать что-либо как «я» и «na attaniyena» — не считать, что нечто принадлежит «я»; этого достаточно. Попробуйте представить себе, на что это похоже, когда отсутствует такое сознание-привязанность. Человек ничего и нигде не рассматривает как являвшееся, являющееся или как способное являться «я» или принадлежать «я». «Я» не существует в настоящем, и нет никаких оснований для беспокойства о существовании «я» в прошлом или в будущем. Ум осуществил пустоту посредством ясного видения того, что нет вообще ничего, что соответствовало бы смыслу слова «я» или словосочетания «принадлежащее я». Все явления — дхаммы, просто части природы. Таков ум, который един с пустотой. Если мы говорим, что ум достигает пустоты или осуществляет пустоту, некоторые люди понимают это так, будто ум — это одно, а пустота — что-то другое. Говорить, что ум постигает пустоту — это всё ещё не совсем верно. Пожалуйста, поймите, что если ум не един с пустотой, нет никакой возможности познать пустоту. В своём естественном состоянии, ум — это пустота, но в него проникает чуждая глупость и затрудняет видение пустоты. Соответственно, когда глупость покидает ум, он един с пустотой. Ум осознаёт сам себя. Ему не нужны другие познаваемые предметы, он продолжает осознавать пустоту, не знает ничего кроме свободы от «я» и того, что принадлежит «я».

Именно эта пустота является единственным высшим наставлением Будды, причём в Самьютта Никае Будда говорит, что Татхагата не говорил о том, что не связано с sunnata. В этой сутте он говорит, что наиболее глубокое из учений касается пустоты, любой другой предмет — поверхностен. Только наставление о sunnata настолько глубоко, что чтобы учить ему, в мире должен присутствовать просветленный Татхагата.

В другой сутте Самьютта Никаи Будда говорит, что пустота — это дхамма, всегда дающая наибольшую поддержку и пользу мирянам. Описан случай, я часто на него ссылался в других местах, как Будду посетила группа богатых мирян, они спросили его о дхамме, которая бы вечно приносила пользу и содействовала благополучию домохозяев, стеснённых женами и детьми, использующих сандаловое дерево и благовония. В ответ Будда учил их в соответствии с этой суттой о sunnata. Когда они этого не одобрили, возразив, что для них это слишком сложно, Будда свёл наставление всего лишь до уровня Sotapattiyamka — практики, ведущей к «вхождению в поток», то есть к подлинному постижению Будды, Дхаммы, Сангхи и ariyakantasila — нравственного поведения, одобряемого Благородными. На самом-то деле Будда заманил их в ловушку, искусно завлёк в силки. Если говорить обыденными, грубыми словами — он просто надул их. Они сказали, что им не нужна sunnata, но взамен этого Будда дал им нечто такое, благодаря чему они её не минуют, их втянет туда как арканом. Ведь есть только один способ подлинного постижения Будды, Дхаммы, Сангхи и достижения нравственного поведения, одобряемого Благородными, и он заключается в постоянном наблюдении тщетности присвоения и привязанности.

Что же, считаете ли вы, что Будда был не прав, говоря, что sunnata существенна для мирян? Если Он был прав, мы в наши дни, очевидно, совсем выжили из ума, чрезвычайно заблуждаемся — ведь мы верим, что sunnata — это не дело домохозяев, она важна для тех, кто собрался в Ниббану, где бы она там ни находилась. Вот как говорят люди. Но Будда говорил иначе, он говорил, что sunnata напрямую полезна и приносит благополучие мирянам. Так кто же прав, и кто не прав? Если прав Будда, тогда мы должны быть согласны исследовать истину Его слов, и начать следует с того, чтобы определить какие люди испытывают больше всего горя и страдания, чьи умы пребывают в самом пекле доменной печи. Это миряне и никто другой.

А раз так, кто больше всех нуждается в средстве погасить тот огонь, полностью уничтожить Дуккху во всех её проявлениях? Опять же, это миряне. Те, кто находится в самом пекле, должны искать средство погасить огонь прямо там же, ведь нет такого места, куда бы можно было прорваться и сбежать; всё в огне. Поэтому нужно найти состояние полного охлаждения прямо там, в гуще огня. Это состояние — пустота, отсутствие «я» и того, что принадлежит «я», sunnata.

Миряне должны стараться найти sunnata и пребывать её сфере. Если человек не может пребывать в самом её центре, пусть он, по крайней мере, находится в её окрестностях, имеет о ней разумное знание. Вот что считается вечной пользой для мирян.

Эти люди спрашивали о вечной пользе для них, и Будда отвечал: «sunnatapppatisamyutta lokuttara dhamma» — дхаммы, наделенные пустотой, превосходят мир. Превосходят мир – значит, преодолевают огонь. Быть наделенным пустотой, значить быть пустым от привязанности к «я» или к тому, что принадлежит «я». Итак, изречение «sunnatapppatisamyutta lokuttara dhamma» — это подарок, который Будда дарит непосредственно мирянам. Пожалуйста, обдумайте ещё раз, важно ли уделять внимание этому предмету и действительно ли это единственный предмет, о котором нужно говорить. Самьютта Никая ясно утверждает, что sunnata — это Ниббана и что Ниббана — это sunnata, свобода от загрязнений и Дуккхи. Поэтому Ниббана — это тоже подходящий предмет для мирян. Если миряне до сих пор не знают что такое Ниббана, если они всё ещё не пребывают в сфере Ниббаны, значит, они живут прямо в гуще пламени, к ним это относится больше, чем к любой другой группе.

Значение слова Ниббана распространяется на отсутствие психических загрязнений, причин Дуккхи. То есть в любое мгновение, когда наши умы пусты от «я» и того, что принадлежит «я» — это Ниббана. Например, сейчас, когда вы сидите здесь, я готов утверждать, что ум каждого, или почти каждого, пуст от чувств «я» и «моё», потому что ничто эти чувства не порождает. Внимательно слушая, вы не даёте «я»-сознанию возможность возникнуть. Итак, взгляните и выясните, действительно ли ум пуст от «я» и «моё». Если он в некоторой степени пуст (я говорю «в некоторой степени», это не полная или неизменная пустота), тогда вы пребываете в сфере Ниббаны. Хоть это и не абсолютная или совершенная Ниббана, это всё-таки Ниббана.

Дхаммы имеют много смыслов, уровней, степеней выраженности. Дхамма-Ниббана присутствует в уме каждого из вас в те мгновения, когда вы в некоторой мере пусты от чувства «я» и «моё». Поэтому, пожалуйста, осознайте это чувство безличности, хорошо его запомните и сохраните его, когда возвратитесь домой. Иногда, когда вы приходите домой, вы чувствуете, будто вошли в чей-то чужой дом, или, выполняя какую-либо работу по дому, вы чувствуете, что помогаете с работой по дому кому-то другому, находясь в его доме. Такое чувство будет усиливаться всё больше, а Дуккхи, которая часто связана с домом и работой, больше не будет. Вы всё время будете пребывать с умом, пустым от «я» и того, что принадлежит «я». Это всё равно, что считать Ниббану или sunnata священным амулетом, который постоянно висит на наших шеях. Это защита от любого страдания, опасности и несчастья. Это подлинный священный амулет Будды, все остальные — просто подделка.

Если я продолжу говорить в таком духе, вы обвините меня в том, что я поскорее хочу сбыть вам свой товар. Не считайте меня человеком, который торгует на базаре буддийскими сувенирами, лучше думайте, что все мы попутчики в Дуккхе, в рождении, старении, болезни и смерти и что все мы — последователи Владыки Будды. Если что-то было сказано с целью подогреть интерес, это из добрых побуждений. И любой, кто обладает осознанием, распознающим истину, сможет самостоятельно убедиться, а не просто верить мне, и такое видение будет всё более и более открывать ему путь к дальнейшему познанию окончательной истины. Раз так, теперь в своём исследовании мы должны продвинуться дальше — к теме dhatu (элементы).

Слово «dhatu» имеет то же значение, что и слово «dhamma». Этимологически оба слова имеют общий корень «dhr», что означает «поддерживать». Дхату — нечто, что может поддерживать себя. Так же, как и дхаммы, изменчивые дхату поддерживают себя посредством изменений, а неизменные дхату поддерживают себя посредством неизменности.

Какие из известных вам элементов могут быть связаны с пустотой? Те, кто изучал физику или химию, знают только о материальных элементах, таких элементов уже больше сотни, и всё время обнаруживаются новые. Эти элементы не могут быть пустотой, или, по крайней мере, чтобы увидеть их пустотность требуется очень глубокое их истолкование, это просто материальные элементы или rupadhatu. Но также есть и нематериальные элементы, arupadhatu — элементы ума или сознания, которые лежат вне области физики и химии. Чтобы познать нематериальные, бесформенные элементы, имеющие отношение к уму и сердцу, нужно изучать науку Будды. Итак, пока что мы выяснили, что есть две группы элементов.

В каких элементах пребывает так называемая пустота? Если кто-то считает, что пустота в материальных элементах, его друзья помрут со смеху. Некоторые люди могут думать, что в нематериальных или бесформенных элементах — тут посмеются Благородные. Пустота не является ни материальными, ни нематериальными элементами. Существует третий вид элементов, это лежит вне кругозора простых людей. Будда называл этот вид nirodhadhatu.. Слова vatthudhatu или rupadhatu относятся к материальности, будь то видимые образы, звуки, запахи, вкусы, осязаемые предметы или что-либо подобное.

Arupadhatu относится к уму и сердцу, к процессам психики, мыслям и чувствам, что возникают в уме. Есть ещё один тип элементов, не входящий в те две категории — это элементы, которые являются их полной противоположностью, их устранением. Соответственно, Будда называл их иногда nibbanadhatu, иногда nirodhadhatu и, в некоторых случаях — amatadhatu .

Слова nirodhadhatu и nibbanadhatu означают угасание, это угашающие элементы, элементы, которые угашают все остальные элементы. Amatadhatu означает «неумирающий элемент». Все остальные элементы умирают, такова их природа — умирать. Nirodhadhatu не ограничен рождением и смертью, но, напротив, является полным угасание всех других элементов. Sunnata пребывает в этом элементе и поэтому он мог бы называться также sunnatadhatu, ведь это элемент, приводящий все остальные к пустоте.

Если тот, кто понимает так называемые дхату, достаточно хорош, чтобы понять Дхамму — эти элементы стоит изучить. Не обманывайтесь, думая, что достаточно знать элементы земли, воды, воздуха и огня — это предмет для детей. Об этих элементах учили задолго до времени Будды. Нужно пойти дальше, узнать vinnanadhatu, — элемент нематериального сознания, akasadhatu, — элемент пространства и sunnatadhatu, — элемент пустоты, который является полным угашением земли, воды, огня, воздуха, сознания и пространства. Элемент пустоты — самый удивительный элемент во всех наставлениях Будды.

images Подытожим: земля, вода, воздух и огонь — относятся к группе rupadhatu. Ум, сознание и процессы психики относятся к группе arupadhatu. Что же касается Ниббаны, sunnatadhatu — это относится к группе nirodhadhatu. Вы должны найти свободное время, чтобы сесть и изучить все элементы, и ясно увидеть, что все они относятся только к трём этим типам. При этом вы начнёте знакомиться с Nibbanadhatu и лучше поймёте anatta и sunnata, которые мы сейчас обсуждаем.

Далее, мы можем утверждать следующий принцип: присвоение и привязанность к «я» и «моё» — это rupadhatu и arupadhatu, а их отсутствие — это nirodhadhatu. Иначе можно сказать, что если nirodhadhatu проникает в ум, человек видит только пустоту, отчетливо проявляется состояние, свободное от «я» и «моё». Если проникает другой элемент, человек видит его как форму, видимый предмет, звук, запах, вкус, осязаемый предмет, чувство, воспоминание, мысль, сознание и так далее — врывается вся эта буйная толпа, где каждый играет свою роль в возникновении привязанности, если не как любовь, то как ненависть.

Таким образом, у всех на есть только два преобладающих настроения — удовлетворенность и неудовлетворенность. Мы привыкли только к этим двум. Единственное, что нам важно — получать то, что кажется желанным и избегать того, что кажется неприятным или уничтожать это. Это непрерывное волнение, ум никогда не бывает пуст. Ведь чтобы ум стал пустым, мы должны превзойти, преодолеть все волнующие элементы и пребывать с элементом пустоты.

Есть другой способ, который Будда использовал, говоря об элементах и их свойствах — тройственное подразделение. Во-первых, он говорил о nekkhamadhatu (элемент отречения) как о причине ухода от чувственности; во-вторых — об arupadhatu, как о причине ухода от материальности, и в-третьих о nirodhadhatu, как о причине ухода от обусловленности. Nekkhamadhatu рассматривается как элемент отречения, как причина ухода от чувственности, поскольку он является её противоположностью. Видение элемента, который является противоположностью чувственности, называется видением nekkhamadhatu. Не быть охваченным огнём чувственности — это nekkhamadhatu. Им, уходящий от чувственности — это ум, содержащий в себе nekkhamadhatu.

Существа, которые способны освободиться от чувственности, привязываются к красивым и приятным вещам, которые не связаны с грубой чувственностью, но всё ещё принадлежат к миру форм, хотя и на более утонченном уровне — таковы, например, риши, муни и йоги, которые привязаны к удовольствиям rupajhana (поглощенность тонко-материальной сферой). Или, на более приземленном уровне, мы можем увидеть пожилых людей, привязанных к старинным вещам и изысканным комнатным растениям. Хотя те вещи не связаны с грубой чувственностью, такие люди, возможно, заблудились даже больше, чем те, что заблудились в чувственности — они привязаны к материальной форме и не в состоянии от неё отказаться.

К чему ещё может привязаться тот, кто освободился от привязанности к материальности? Он может привязаться к причинно обусловленным явлениям, которые лежат за её пределами, таковы, например, все благотворные дхаммы. Мы будем говорить не о вредоносных дхаммах — никто их не желает, а о нравственности и нравственных поступках, посредством которых, как человек рассчитывает, он сможет заслужить перерождение чудесным существом на небесах. Люди без конца об этом мечтают. Но быть рожденным на небесах — это sankhata (обусловленное состояние). Все мы сильно увлечены существованием того или иного «я», теми или иными принадлежностями «я». Быть животным «я» — не годится, и мы хотим человеческого «я». Видя, что в человеческом существовании нет ничего хорошего, мы хотим стать небесными существами. Это тоже не устраивает, поэтому нам нужно стать богом-брахмой. Видя, что в таком существовании нет ничего хорошего, мы хотим стать махабрахмой. В этом процессе всё время присутствует «я», всё это sankhata. Только открыв для себя nirodhadhatu, мы можем уйти от обусловленности. Таким образом, nirodhadhatu — это конечный элемент, элемент угасания. Это полное угасание «я» и «моё». Если это абсолютное и окончательное угасание (an-upadisesa-nibbanadhatu), то человек становится арахантом. Если угасание не совершенно (sa-upadisesa-nibbanadhatu), то он становится одним из младших Благородных, ведь всё ещё сохраняются остатки эго — это не истинная окончательная пустота, не paramamsunnam.

Подытожим: мы должны знать дхату, истинные составляющие всех явлений. Пожалуйста, понимайте их в соответствии с основным принципом: есть rupadhatu — материальные элементы; arupadhatu — нематериальные элементы; nirodhadhatu — элемент, который угашает и материальные и нематериальные элементы. Можно уверенно утверждать, что нет ничего за рамками трёх этих категорий.

Мы кое-что узнали о науке Будды, которая охватывает физическую, психическую и духовную сферу. Это позволяет нам получить совершенно исчерпывающее знание всех явлений, что исключает любую дальнейшую привязанность к ним. И именно это должно стать для нас значением пустоты.

Теперь я подробнее остановлюсь на некоторых положениях, завершающих наше понимание пустоты. В Уппанасака Сутте из Маджхима Никаи Будда называет пустоту «mahipurisavihara». Это переводится в том смысле, что пустота является «обителью Великого Человека». Великий Человек обладает не блуждающим, беспокойным умом, который изворачивается то так, то эдак, как это происходит с умом обычного человека. Великий Человек обладает умом, который пребывает в пустоте, пребывает с пустотой, сам является пустотой. То есть sunnata является обителью или храмом Великого Человека — Будды и арахантов. Говорить, что пустота является их обителью — значит подразумевать, что они пребывают там постоянно.

Будда сказал, что Он, Татхагата, пребывал, проводил Свою жизнь в sunnatavihara. Когда Он учил Дхамме, Его ум был пуст от «я» и того, что принадлежит «я». Когда Он собирал подаяние или занимался повседневными делами — его ум был пуст. Когда Он отдыхал и наслаждался в свободное время — Он был пуст от «я» и того, что принадлежит «я». Поэтому, он говорил Сарипутте, что Татхагата проводит свою жизнь в sunnatavihara.

Мы сейчас говорим не об обычном непросветленном человеке, а о Великом Человеке, о Будде — о том, как он жил и в какой обители он жил. Если вы хотите увидеть жилище Будды, не думайте, что это здание из кирпича и цемента где-нибудь в Индии. Вам следует думать об обители, называемой sunnatavihara или mahapurisavihara. Она должна быть в высшей мере пуста.

Высшая пустота, это не кратковременная вспышка, которую мы можем переживать сидя здесь, которая исчезнет к тому времени, когда мы вернемся домой. Sunnatavihara относится к окончательной пустоте, поэтому используется и другое слово, довольно длинное — paramanuttara-sunnata. Оно составлено из трёх слов: parama + anuttara + sunnata, и означает «высшая непревзойденная пустота». В технической литературе Дхаммы, это положение связывают с cetosamadhi, лишенным нимитт — ум, не имеющий какой бы то ни было нимитты, лучезарно чист до степени свободы от асав. Если в какое-либо мгновение наличествует cetosamadhi без нимитт, к которым можно привязаться как к «я» или тому, что принадлежит «я», тогда такой сияющий ум, свободный от асав, называют paramanuttarasunnata и это естественное, непринужденное состояние арахантов.

Если мы, непросветленные люди, собираемся стать действительно умелыми — мы должны быть способны достичь такого cetosamadhi. Даже если мы не уничтожим асавы раз и навсегда, это будет временная свобода от них. Это нечто такое, что мы можем на время перенять у Будды и арахантов, увидеть достаточно отчётливо, чтобы поддержать бодрость духа. Ведь то, что называют пустотой или просветлением, или Ниббаной, таково, что может быть достигнуто и полностью, окончательно, и временно, ненадёжно — так, как это доступно нам, простым людям. Есть даже третий вид — это может произойти случайно. В то время, когда окружение особенно благоприятно, ум может стать пустым на час или два. Но главное, чтобы бы мы настраивались практиковать опустошение ума в полную силу своих возможностей.

Термин paramanuttarasunnata, который используется Буддой, означает полное уничтожение жадности, ненависти и заблуждения, присвоения и привязанности к «я» или тому, что принадлежит «я», и, следовательно, он имеет тот же смысл, что и samucchedapahana — «окончательный отказ». То есть, говоря о высшем уровне sunnata, Будда использует такое обозначение высшей непревзойдённой пустоты.

Если мы постепенно отведем взгляд от этой высшей ступени пустоты, мы сможем понять более низкие её уровни. Непосредственно под вершиной paramanuttarasunnata располагаются:

nevasannanasannayatana

akincannayatana

vinnancayatana

akasanancayatana

pathavisanna

arannasanna.

Прослеживая с вершины, их трудно будет понять, поэтому мы начнём с самого низа и постепенно поднимемся к вершине.

Самый первый уровень — arannasanna, что означает «восприятия леса». Если там, где мы живём, шумно и суматошно, мы представляем лес, представляем, что мы вошли в настоящий лес. Мы представляем, что лес пуст и спокоен, свободен от отвлекающего шума. Просто представлять лес — это уже один из видов пустоты, но такая пустота — это детская игра.

Выше, чем arannasanna, находится pathavisanna, в соответствии с чем мы воссоздаём восприятие земли. Мы начинаем осознавать все явления так, как будто они являются просто элементом земли. Pathavisanna может искоренить жажду чувственных удовольствий, связанную с видимыми формами, звуками, запахи, вкусами и осязаемыми предметами. Это стоит попробовать молодым людям.

Теперь, если мы хотим подняться выше, мы должны создать восприятие akasanancayatana, т. е. создать ощущение, что нет ничего, кроме бесконечного пространства. Пространство — это действительно один из видов пустоты, но это не подлинная sunnata. Sunnata — явление более высокого порядка, чем ничем не занятое пустое пространство. Вы не должны увлекаться этим видом пустоты.

Обратите внимание на более тонкий уровень sunnata, тот, при котором мы создаём восприятие того, что нет ничего, кроме бесконечного сознания. Восприятие того, что нет ничего кроме элемента бесконечного сознания, называется vinnancayatana. Если вы поднимемся ещё выше, мы достигнем вида sunnata, который называется akincannayatana, где мы создаём в уме полное ничто. Мы не позволяем уму на чём-либо сосредоточиться, мы фиксируем его на отсутствии. Однако всё ещё остаётся чувство отсутствия.

Дальнейший шаг — nevasannanasannayatana, ни восприятие, ни не-восприятие. Говорят, что это как быть ни живым, ни мёртвым. Неправильно будет сказать, что при этом есть восприятие. Но также неправильно будет сказать, что при этом нет восприятия. При этом нет обозначения или истолкования опыта. Это осознание без восприятия. Это настолько тонкое состояние, что назвать человека, который в нём находится, живым — неправильно, назвать его мертвым — тоже неправильно. Это тоже один из видов пустоты.

Эти шесть уровней пустоты, не представляют собой то же самое, что paramanuttarasunnata. Будда говорил о них лишь для того, чтобы показать различные степени пустоты. Ни один из этих уровней пустоты, не является той пустотой, что служит обителью Великого Человека. Это виды пустоты, которые случайно обнаружили риши и муни ещё до времени Будды. Обнаружив их, они в них застревали, и уже не могли выйти за их пределы. Так продолжалось до тех пор, пока Будда не обнаружил подлинную sunnata, которая является обителью Великого Человека, высшую непревзойдённую пустоту, как я уже говорил.

Комментарии называют переживание sunnata — «sunnataphassa». Мы знаем только о контакте (phassa) глаз, ушей, носа, языка, тела и ума с видимыми формами, звуками, запахами, вкусами осязаемыми предметами и предметами ума. Мы не имели sunnataphassa, не имели контакта с пустотой, потому что мы знаем только rupadhatu и arupadhatu, а о nirodhadhatu ничего не знаем.

Когда мы узнаем nirodhadhatu, мы испытаем новое ощущение — то, что комментаторы называли sunnataphassa. Так называют Благородный Путь на том уровне, когда он действительно уничтожает умственные загрязнения. Когда мы развили свою практику до того, что она разрушает загрязнения, это sunnataphassa. Это всё равно дотронуться до sunnata рукой, наши умы соприкасаются с пустотой.

0045 Пустота как контакт соответствует Благородному Пути для того, для кого anattanupassana (прозрение того, что нет ни «я», ни того, что принадлежит «я», а есть лишь дхаммы и естественные процессы) постоянно возрастает. Когда Благородный Путь действительно таков, это называется sunnata и любой контакт, который происходит на таком Пути, называется sunnataphassa. Anattanupassana, причина этого состояния, является следствием Dukkhanupassana, прозрения Дуккхи. Когда некто пытался схватить огонь и знает теперь, что это совсем не то, что следует удерживать — это Dukkhanupassana, знание того, что не следует присваивать или быть привязанным к каким-либо дхаммам, поскольку, когда мы ими овладеваем, они становятся огнём. Если, на духовном уровне, мы хорошо знаем как именно огонь жжет и поглощает, как он сжимает, охватывает и окутывает — это Dukkhanupassana.

Здесь нужно учитывать, что некоторые люди возражают, что если вы ещё не достигли Ниббаны, вы ничего не можете об этом знать, точно так же, как если вы никогда не были в Европе — вы её никогда не видели. Но Ниббана — это не материальный предмет, это предмет ума и сердца. Как я уже сказал, прямо сейчас умы большинства из вас пусты. Это уже вкус Ниббаны. Будьте усердны, наблюдая его.

В соответствии с письменным объяснением Практики памятования дыхания, в разделе, посвященном cittanupassana, где рассматривается способ тщательного наблюдения ума, говорится, что когда в уме присутствует жажда, практикующий знает, что в уме присутствует жажда; когда в уме присутствует отвращение — он знает, что в уме присутствует отвращение; если в уме присутствует заблуждение — он знает, что в уме присутствует заблуждение; если ум подавлен — он знает, что ум подавлен; если ум не подавлен — он знает, что ум не подавлен; если ум освобожден — он знает, что ум освобожден (vimutti); если ум не освобожден — он знает, что ум не освобожден.

Если ум освобожден, то он пуст. Если он не освобожден, он не пуст. Давайте взглянем, свободны ли наши умы, то есть пусты ли они от всего — или захвачены, т.е. присваивают что-либо или к чему-либо привязаны. Даже на начальном уровне практики учат наблюдать, пуст ли ум, освобожден ли. Это нечто такое, что нужно разглядеть внутри, а не просто узнать из прочитанных книг.

Мы можем увидеть Ниббану или sunnata, даже если мы всё ещё не достигли просветления. Существует пустота, называемая tadangavimutti, которая возникает, когда этому способствуют внешние условия — как сейчас, например. Если мы правильно сосредоточим ум, чтобы он был совершенно невзолнован и свободен (более того, можно сказать, когда он испытывает какие-либо мирские удовольствия) — это будет vikkambhanavimutti, освобождение посредством подавления. Так что, даже не достигнув samucchedavimutti, то есть окончательного освобождения араханта, мы можем отведать пустоты, получить один из буддийских сувениров. Если вам интересно, вы сами можете найти один из них.

Для этого мы должны практиковать памятование дыхания, поэтапно развивать kayanupassana, vedananupassana, cittanupassana, и dhammanupassana. Всем им свойственен вкус пустоты. В конечном счёте, мы поймём пустоту, видя болезненные последствия присвоения и привязанности.

Тогда ум немедленно склонится к поиску довольства в аятане Ниббаны. Итак, действуя подобным образом, мы можем постоянно видеть пустоту, даже до того, как действительно достигнем её высшего уровня. Прогресс здесь следует собственному закону или законам самой природы. Когда нечто постигается решительно и самостоятельно, знание, появляющееся в результате, будет непоколебимо. Оно не будет неустойчивым, как ложное знание или как знание, полученное при слушании других людей. Чтобы стать счастливыми, мы не должны совершить очень уж многое, не должны ввязываться в какие-нибудь большие неприятности. Всё, что нам нужно сделать — опустошить наши умы от жадности, отвращения и заблуждения, или, другими словами, сделать их пустыми от присвоения и привязанности к «я» и «моё». Когда ум пуст от жадности, отвращения и заблуждения, тогда он действительно пуст, вся Дуккха прекращается. Даже камма прекратится.

В Ангуттара Никае Будда утверждает, что когда ум пуст от жадности, отвращения и заблуждения, пуст от «я» и «моё», тогда камма прекращается сама собой. Это значит, что камма и випака (её результат), а также загрязнения ума, которые служат причиной создания каммы, одновременно и самопроизвольно прекращаются. Поэтому мы не должны бояться каммы, не должны бояться, что она всё равно нами управляет. Мы не должны слишком сильно ею увлекаться. Скорее нам следует увлечься пустотой. Если мы создали пустоту от «я» и «моё», камма полностью распадается и ничто не заставит нас следовать её требованиям.

Именно благодаря этому, даже такой человек как Ангулимала может стать арахантом. Не объясняйте ошибочно, как это часто происходит, ответ Будды Ангулимале: «Я уже остановился. Это ты не остановился». Не объясняйте, что «не остановился» означает, что он по-прежнему убивает людей, и что Ангулимала стал арахантом, потому что прекратил убивать. Любой, кто так объясняет, крайне неверно истолковывает Будду, ведь когда Будда использует здесь слово «остановиться», Он имеет в виду остановку «я» и «моё», остановку присвоения и привязанности или, иными словами, пустоту. Итак, остановка — это пустота, и это единственный вид прекращения, который мог сделать Ангулималу арахантом. Если бы имелось в виду прекращение убийств, почему арахантами не становятся все люди, которые не убивают? Именно благодаря прекращению, настоящей остановке, проявляется пустота, при этом «я» не пребывает где-либо, никуда не движется и ничего не совершает. Это подлинная остановка. Если всё ещё есть «я» — вы не сможете остановиться.

Таким образом, мы должны понимать, что слово «пустота», равнозначное «остановке» — это единственное слово, посредством которого Будда мог привести Ангулималу к просветлению, даже несмотря на то, что руки этого убийцы всё ещё были в крови, а на шее висело ожерелье из 999 фаланг пальцев его жертв. Чтобы камма прекратилась сама собой, чтобы достичь остановки, мы можем полагаться только на одно: на пустоту от «я» и «моё», отсутствие присвоения или привязанности к дхаммам.

Такое действие опустошения ума можно назвать Буддийской йогой, ведь уверенность в пустоте своих поступков — это раджа-йога, высочайший уровень йоги (духовный подвиг). Но хотя мы и заимствует слово раджа-йога из Веданты, в той традиции оно связано с реализацией конечного «я». Однако Будда учил, что йога означает ariyasaccadassana, это означает, что йога есть и в Наставлениях Будды, но заключается она в прояснении пустоты, в проявлении пустоты. Поэтому любое действие, которое способствует проявлению пустоты, можно назвать йогой. Если кто-нибудь хочет использовать слово «йога» или так или иначе ею увлекается, ему следует понять её так, чтобы она стала Буддийской йогой — т.е. созданием причин для проявления окончательной истины. Её нужно так использовать в каждом действии ума, чтобы присвоение или привязанность к «я» и «моё» прекращалась. Вот как мы можем перенять слово «йога» из другой традиции и правильно его применить. Возьмем для примера слово камма-йога, оно значит — быть бескорыстным, действовать исключительно ради пользы других, у нас тоже есть такая йога. Если отсутствует эго-сознание, всё, что мы делаем, становится камма-йогой. Даже самая простая йога — создание заслуг, добрые поступки, жертвование в пользу других и помощь людям — должна выполнять с умом, который пуст от «я» и «моё». Поэтому нам не нужно стремиться к каким-либо другим видам йоги, ведь все они могут быть сведены к единственной йоге — к духовному подвигу прекращения «я» и того, что принадлежит «я» или, другими словами, к проявлению пустоты.

Все эти довольно пространные объяснения были предназначены для толкования единственного слова — «пустота». Быть пустым от загрязнений — значит быть пустым от чувств «я» и «моё», и тогда пустота, т.е. свобода от Дукххи — гарантирована, ведь быть пустым от загрязнений — значит быть пустым от Дуккхи. Быть пустым от одних только «я» и «моё» — значит быть пустым от всего. Состояние пустоты — это не элемент земли, воды, огня или воздуха, не akincantayatana, не akincantayatana, не что-либо подобное. Будда отрицал, что это одно из таких явлений. Это только nirodhadhatu, отсутствие «я» и «моё», угасание каммы, загрязнений и Дуккхи.

Последнее положение, которое мы должны рассмотреть — отношение пустоты ко всем явлениям, о котором говорилось в начале. Не забывайте, что «всё» — это только дхаммы, и что дхаммы — это только природа или «таковость». Они уже пусты от «я» или того, что принадлежит «я». Дхаммы глупости, заблуждения и неведения постоянно возникают от того, что наша культура и образ жизни поощряют дхаммы эго и невежества. Они не поощряют дхаммы знания. Поэтому мы постоянно подвержены наказанию за свой изначальный грех, первоначальное ошибочное действие — это происходит постоянно и совершается само собой, а мы не извлекаем из этого никакого урока. Молодежь не осознаёт этого, люди среднего возраста не осознают этого, и даже многие из пожилых людей не осознают этого. Мы должны понять это, по крайней мере, в зрелом или пожилом возрасте, чтобы избежать наказания, вырваться из клетки vattasamsara и достичь безграничной ясности.

Когда Наставления Будды распространились в Китае, китайцы того времени были достаточно умны и мудры чтобы принять их, и там возникли Наставления, такие, как Наставления Hui Neng и Huang-Po, в которых объяснения ума и Дхаммы, Будды, Пути и пустоты были чрезвычайно краткими. Там же возникло ключевое изречение о том, что ум, Будда, Дхамма, Путь и пустота — все они едины. Этого единственного изречения достаточно, ни о чём другом говорить не нужно. Оно равнозначно всем писаниям.

Сейчас некоторые из нас изучают это утверждение и практикуют его в старом стиле, но совсем его не понимают. Для нас может оказаться полезным немного этого стыдиться. Китайцы говорили, что «пустота, по природе своей, всегда присутствует, но мы её не видим». Я могу подтвердить это, ещё раз сказав, что прямо сейчас каждый из сидящих здесь обладает умом, который по своей природе пуст, но вы не только не видите этого, но более того, вы не признаете, что это пустота.

Huang Po ругался на этот счёт, мол, это как если бы к чьему-нибудь лбу был привязан алмаз, а он, не зная этого, рыскал по всему миру или даже за пределами этого мира — по адам, небесам, мирам Брахмы, жертвовал бы грошик и ждал, что попадёт в рай и удовлетворит все свои желания. Не зная, что находится у нас на лбу, мы обыскиваем весь мир или, если этого не достаточно, и другие миры тоже. Поэтому, пожалуйста, хотя бы на время вглядитесь и заметьте то, что находится у вас прямо на лбу, и узнайте как прибрать это к рукам.

Говоря о способе завладеть алмазом, китайский учитель выражался даже более глубоко: «Не нужно ничего делать, лишь быть спокойным и ум сам собой станет пустым». Эта фраза «Лишь быть спокойным. Не нужно ничего делать» имеет много значений. Наши умы неугомонны и игривы. Ум блуждает вслед за глазами, ушами, носом, языком и телом, собирает предметы чувств и принимает их в себя, он достаточно глуп, чтобы позволить дхаммам неведения помыкать собой, поэтому во всём этом процессе нет ничего кроме присвоения и привязанности к «я» и «моё. Это и называется неугомонностью — отказ быть спокойным.

«Быть спокойным» означает не впускать предметы чувств в ум, а довольствоваться тем, что они разбиваются об него как волны об берег. Например, когда глаз видит форму, если это всего лишь видение, то это и значит «не впускать видимые формы в ум», аналогично и с другими органами чувств. Но если вы не можете так поступать, и vedana, чувство удовлетворенности или неудовлетворенности, возникает, остановитесь хотя бы на этом, не позволяйте развиться желанию, основывающему на таких чувствах. Если остановиться на этом, то всё ещё возможно быть спокойным. Но если мы продлеваем чувство удовлетворенности, то тут же возникают «я» и «моё», или, если мы откликаемся на чувство неудовлетворенности, тогда возникает Дуккха. Вот что значит быть беспокойным.

Получается, «быть спокойным» у Hui Neng соответствует той самой практике, которой учил Будда — видению того, что не следует что-либо присваивать или к чему бы то ни было привязываться как к «я» или «моё». Если вообще не к чему привязываться, то что запутает нас или озаботит, что заставит стремиться к вещам, которые приносят лишь хлопоты, а не оставаться просто спокойными?

Мы должны искать такой пустоты, она действительно достойна наших усилий. Говорить о существовании такой пустоты, что приводит к прекращению, чистоте, ясности и умиротворению — значит всё ещё говорить языком условной истины. На самом же деле, нет ничего кроме пустоты, существует только это единственное явление. Она не является причиной чего-либо ещё. Это Будда, это Дхамма, это Сангха, это Путь. Это чистота, ясность, и умиротворение. Всё это есть в пустоте. Если мы продолжаем говорить, что пустота является причиной того или этого, это показывает, что мы ещё не достигли высшей пустоты, ведь когда мы достигли высшей пустоты, нам больше ничего не нужно делать. Когда мы спокойны, Будда, Дхамма, Сангха, чистота, ясность, умиротворение, Ниббана — совершенно всё будет присутствовать в этом неизменном состоянии.

Huang Po использовал чрезвычайно простой метод, когда учил глупых людей распознавать пустоту, он загадывал им загадку: «Взгляни на ум ребенка до того, как он был зачат». Я хотел бы загадать такую загадку всем вам. Взгляните на ум ребенка до того, как он был зачат в утробе — где он? Если вы сможете его обнаружить, вы легко сможете найти и пустоту, равно как и овладеть тем, что прикреплено прямо у вас на лбу. Подведём итог: пустота — это единственная тема, охватывающая все Наставления Будды, все они проникнуты пустотой. Пустота — это и теоретическое знание, и практика, и плод практики. Если что и следует изучать, то пустоту; если практиковать, то ради пустоты; если получать плоды практики, они должны быть пустотой, благодаря этому, в конце концов, будет достигнуто то, что в высшей мере желанно. Нет ничего выше пустоты. Когда она постигнута, все проблемы прекращаются. Она не выше, не ниже, она нигде — я не знаю что о ней сказать, лучше умолкнуть. Хватит и того, что пустота — это высшее счастье.

Но вы должны быть очень осторожны с изречениями «Ниббана — это высшее счастье», «Ниббана — это окончательная пустота». Вы должны правильно усвоить их значение, не понимайте слово «счастье» как то счастье, которое вы испытывали раньше, подобно сектам, предшествовавшим Будде, которые считали Ниббаной вершину чувственного удовольствия или другим, которые считали высшим утонченное удовольствие медитативных состояний. Будда хотел, чтобы мы полностью отказались от подобного, а использовали nekkhamadhatu чтобы удалиться от чувственности, использовали arupadhatu чтобы отказаться от поглощенности тонко-чувственными мирами, и наконец, использовали nirodhadhatu, чтобы отказаться от всего обусловленного, чтобы все многочисленные виды беспокойства свелись к пустоте.

Поняли ли вы или нет, станете ли практиковать или не станете — это ваше дело, а мой долг — просто объяснить порядок вещей. Знание, понимание и практика — ваша работа.

 

Путь практики, направленный к пребыванию с пустотой 

В предыдущей лекции я объяснял различные принципы, связанные с пустотой. Теперь осталось поговорить только о способах практики, направленных к пребыванию с пустотой, о способах, которые будут полезны людям — даже необразованным или тем, кто не изучает тексты самостоятельно.

Относительно вопроса «пребывания с пустотой» (см.: sunnata, сунната, сунньята, шуньята) мы подробно рассмотрим значение некоторых слов, особенно слов «знать», «осуществлять» и выражений «ясно видеть» и «быть пустым». Говоря повседневным языком,

мы знаем = мы знаем пустоту
мы пониманием = мы понимаем пустоту
мы ясно видим = мы ясно видим пустоту
мы пребываем = мы пребываем с пустотой
мы пусты = мы пусты посредством пустоты
то есть мы сами являемся пустотой.

0b020745be3d4f37e5c38e37e5711293
Есть ли во всех этих выражениях глубинные различия? Можем ли мы рассматривать их так, чтобы они имели одинаковое значение или значение того же уровня?

Прежде всего, возьмем фразу «мы знаем пустоту», большинство людей считают, что это означает, что мы её изучили и обсудили. Если наше знание заключается лишь в этом, тогда мы не обладаем правильным знанием пустоты. В языке Дхаммы, слово «знать» не относится к знанию, которое происходит из обучения или слушания, или чего-нибудь подобного. Такое знание, даже если мы уверены, что полностью понимаем, не является полным. Слова «знать» и «понимать» в обычном, повседневном языке связаны исключительно с чтением и слушанием, обдумыванием и логическими умозаключениями. Эти методы нельзя применить к знанию пустоты. Знание пустоты означает осознание пустоты ума, когда он действительно пуст. То есть «знать пустоту» — значит испытывать пустоту в момент знания, она должна быть непосредственно осуществлена. Тогда это можно назвать «знанием пустоты».

Бывает, мы пару раз о чём-нибудь слышали, потом обдумывали это и пришли к заключению, что это, наверное, возможно, что это вполне может быть так — это не то знание, что я имел в виду, это знание и понимание в мирском смысле. Пожалуйста, понимайте слово «знать» в том определенном смысле, в каком оно используется в Наставлениях Будды.

Знать Дхамму — значит осознавать её, она должна действительно присутствовать. Точно так же, знать пустоту — значит, что пустота проявляется в сознании. Поэтому-то я снова и снова поощряю людей продолжать распознавать пустоту в любой момент, когда их ум хоть в какой-то мере пуст, пусть он даже не окончательно и не совершенно пуст. Ведь в действительности, каждый день в нём неоднократно возникает пустота и даже если это не устойчивая, не абсолютная пустота — это уже хорошо, если мы берем на себя труд замечать её. Если мы с самого начала увлечемся пустотой такого рода, это создаст довольство пустотой, что облегчит дальнейшую практику и приведёт к настоящим достижениям. Итак, фраза «мы знаем пустоту» обозначает проявление пустоты в сознании.

Фраза «ясно видим пустоту» — это то же самое. Это значит видеть всё яснее и точнее. Когда мы осознаём пустоту ума, мы созерцаем её, сосредотачиваем на ней своё внимание, пока не начинаем видеть её вполне ясно, другими словами, приобретаем исчерпывающее знание о ней. Значение фразы «мы постигаем пустоту», опять же, то же самое. Оно относится к моменту осознания. Обычным языком говорят, «мы» осознаем пустоту, но на самом деле это ум осознаёт, сознание т.е. «то, что сознаёт» постигает пустоту.

Что же касается фразы «пребывать с пустотой», это относится к sunnatavihara. «Пребыванием с пустотой» называют постоянное осознание пустоты.

Фраза «быть пустым» означает, что не ощущается «я» или то, что принадлежит «я», отсутствуют чувства «я» и «моё», создающие жажду и привязанность. Быть лишенным всего этого — значит «быть пустым». Что же становится пустым? Опять-таки, ум становится пустым, освобождается от чувства «я» и того, что принадлежит «я», и в грубых, и в тонких их проявлениях. Если ум пуст до такой степени, что свободен даже от самого утонченного «я», можно сказать, что ум сам является пустотой. Это согласуется с Наставлениями некоторых других Буддийских традиций, утверждающих, что ум — это пустота, пустота — это ум; пустота — это Будда, Будда — это пустота; пустота — это Дхамма, Дхамма — это пустота. Существует только это единственное явление. Все те бесчисленные явления, что нам известны, это всего лишь пустота. Я разъясню это, при дальнейшем объяснении слова «пустота».

«Пустой» или «пустота» указывает на два момента, две характеристики.

url-1
Во-первых, оно относится к характерному свойству всех явлений. Пожалуйста, запомните, что пустотой характеризуются все явления. Фразу «все явления» следует понимать правильно — она охватывает каждое отдельное явление как rupadhamma, так и namadhamma, охватывает всё, начиная с пылинки и заканчивая Ниббаной. Также следует понимать, что пылинка пуста, в том смысле, что она характеризуется отсутствием «я», отсутствием постоянной, независимой сущности. Золото, серебро, бриллианты характеризуются отсутствием постоянной, независимой сущности. Ум и сердце, мысли и чувства, каждое явление характеризуется пустотой, отсутствием постоянной, независимой сущности.

Изучение и практика Дхаммы характеризуется отсутствием постоянной, неизменной сущности. Наконец, осуществление Путей, их Плодов и Ниббана характеризуются всё тем же, просто мы этого не видим. Даже воробей, порхающий туда-сюда, характеризуется пустотой, но мы этого не видим. Пожалуйста, обдумывайте это, созерцайте это, наблюдайте и размышляйте до тех пор, пока не почувствуете, что пустота обнаруживается во всех явлениях, просто мы этого не замечаем. Так кого же нам и винить, кроме самих себя? Это как в старинной дзенской загадке, или коане, как они это называют: «Старая сосна проповедует Дхамму». Эта старая сосна проявляет ту же пустоту, что и все другие явления, но люди этого не видят, не слушают её наставлений, не слышат проповеди о характеристике пустоты. Таково значение слово «пустой» в его первом смысле, это относится ко всем явлениям.

Во втором смысле слово «пустой» означает характеристику ума, который свободен от всех форм присвоения и привязанности. В отношении этого положения, пожалуйста, поймите, что обычно, хоть ум и пуст от «я», он не осознаёт, что он пуст, потому что он постоянно объят, взволнован концептуальным мышлением, которое кормится чувственным контактом. Вследствие этого, ум не осознаёт ни собственной пустоты, ни пустоты всех явлений. Но всякий раз, когда ум сбрасывает эту пелену, избавляется от присвоения и привязанности, внушенных неведением и заблуждением, полностью отъединяется от них, тогда, благодаря не-привязанности, он характеризуется пустотой.

Эти два вида пустоты — пустота ума от привязанности и пустота всех явлений — связаны между собой. Раз все явления действительно характеризуются пустотой от «я», лишены постоянной, независимой сущности, которую можно присвоить или к которой можно привязаться, то именно поэтому мы можем увидеть истину пустоты. Если бы на самом деле они не были лишены «я», тогда увидеть их пустоту было бы невозможно. Но, несмотря на то, что все явления пусты, мы видим каждое из них не-пустым.

Ум, охваченный неведением и загрязнениями, всё присваивает, ко всему привязывается как к «я», даже к пылинке. Даже крошечные частицы пыли рассматриваются как независимые сущности, рассматриваются во «втором лице», как нечто независимое от «я», т.е. «первого лица»: Мы помечаем вторым лицом все те многочисленные вещи, что нас окружают, наделяем их теми или иными качествами, и в любом случае рассматриваем их как постоянные, независимые сущности.

Поэтому мы должны абсолютно правильно понять смысл слова «пустой», что значит, в общем, узнать, что, во-первых, это характеристика всех вещей и, во-вторых, это характеристика не-привязанного ума. Первый вид пустоты — это предмет знания или постижения. Второй, пустота ума — это характеристика ума, который опустошился посредством постижения истины пустоты. То есть ум, видящий пустоту во всем, сам распадается, остаётся только пустота. Он сам становится пустотой и пустоту видит во всём — во всём, как я уже говорил, от пылинки и до Ниббаны. Материальные предметы, люди, животные, время и пространство, любые дхаммы сливаются с пустотой, когда усвоена истина этого положения. Таково значение слова «пустой».

Того, что я уже сказал, должны бы быть достаточно для всех вас, чтобы заметить и усвоить, что слово «пустой» равнозначно безостаточному угасанию «я» и «моё», полному уничтожению «я».

meditation.on.water
«Я» — это просто состояние, которое возникает, когда в уме присутствуют присвоение и привязанность. Мы не видим его пустым, но рассматриваем его как «я» именно из-за присвоения и привязанности вкупе с неведением и загрязнениями. Когда в уме есть неведение или незнание, привязанность возникает сама собой, мы ведь не предпринимаем для этого целенаправленных усилий, не создаём «я» сознательно. Когда в уме есть avijja, он неизбежно воспринимает все явления так, как будто они являются независимыми сущности, здесь не нужно сознательное намерение.

Если же возникнет подлинное знание, видение всех вещей такими, какие они на самом деле, мы увидим истину того, что пустота — это безостаточное угасание «я». Это можно считать правилом: пустота — это безостаточное угасание «я». В связи с этим, мы должны уделить некоторое внимание правильному пониманию фразы «безостаточное угасание».

Что такое угасание с остатком и что такое угасание без остатка? Угасание с остатком означает просто изменение формы «я», хоть одна форма и угасла, но осталась предпосылка для новой. Это значит, в уме постоянно сохраняются присвоение и привязанность — сначала к одному, потом к другому.

Осознание, распознающее истину или знание Дхаммы, если они ещё не достигли вершины своего развития, могут погасить лишь некоторые виды присвоения и лишь иногда. Некоторые люди могут считать, что пылинка не является независимой сущностью, а воробей — является. Другие могут не считать независимыми сущностями животных и деревья, а людей — считают. Из тех, кто видит людей независимыми сущностями или «я», некоторые скажут, что тело — это не-я, а ум — «я». Это и называется угасанием с остатком; некоторые аспекты угасают, но другие — остаются как «я». Кто-то достиг такого понимания, что скажет, что ум — не-я, но некоторые благие качества ума, такие как добродетели — это «я». Или кто-то может верить, что если всё это не-я, то «я» лежит за пределами времени, Ниббана — это «я». Такое угасание всегда оставляет семя. Но когда мы отметаем всё великое множество вещей, включая элемент Ниббаны, как не-я, такой поступок называется подлинным безостаточным угашением эго или «я».

Таким образом, фраза «безостаточное угасание эго» означает не-возникновение эго-сознания. С точки зрения практики, это подразумеваем предотвращение возникновения «я», и такая практика, если она систематична, также может быть названа безостаточным угасанием эго. Правильной и безукоризненной такая практика считается, когда эго-сознание не может возникать в будущем, другими словами, когда ему вообще никогда не позволено возникать.

Сказанного должно быть достаточно, чтобы понять фразу «рождение эго». Рождение означает здесь не рождение из чрева матери, а рождение в области ума. Пожалуйста, поймите, что чувство «я есть я» рождается умом, и «рождение» — это не рождение физического тела.

Нужно понять, что хотя тело и выходит из утробы, физическое рождение можно считать совершенно бессмысленным, пока не случится психическое рождение, рождение эго-сознания. Тело — это просто груда плоти, пока оно не присваивает и не привязывается к «я». А после этого рождение можно считать законченным. В тот момент, когда у ребенка возникает я-сознание, можно сказать, что он родился. Как только чувство «я» исчезает, происходит «смерть», тело снова превращается в груду плоти. До тех пор, пока нет никакого другого чувства, побуждающего к созданию «я» — нет рождения; это как если бы ребёнок был мёртв. Но вдруг возникает контакт с предметами чувств и я-сознание снова возникает, то есть происходит новое рождение, и вскоре после этого — следующая смерть. То есть можно сказать, что в течение единственного дня ребенок рождается множество раз.

В этом и заключается способ практики, ведущий к пребыванию с пустотой, а именно — в предотвращении возникновения в этой груде плоти я-сознания. Это главное. Что касается подробностей, следует точно знать, как практиковать и в каких обстоятельствах практиковать. Эти два момента нужно объяснить совместно. Чтобы облегчить понимание, рассмотрим три случая или возможности для практики.

1. «Обычное время».

2. Моменты чувственного контакта.

3. Момент физической смерти.

Что следует делать в первом случае, в «обычное время», когда нет никакого чувственного контакта? К такому «обычному времени» относятся обстоятельства, когда мы выполняем какую-либо работу — в одиночку и беспристрастно, это могут быть наши повседневным задачи или формальная практика медитации. При этом чувственный контакт не приносит проблем. Мы можем выполнять какие-то житейские задачи или, если это свободное время, читать книги или даже размышлять о чём-то, пока ум не взволнован чувственным контактом. В таких обстоятельствах наша практика должна заключаться в изучении и прояснении того, каким именно образом все явления пусты и как сделать ум пустым и не обманутым любыми явлениями. Думайте об этом, изучайте самостоятельно, узнавайте от других и регулярно обсуждайте. Продолжайте поступать так.

Существует простейший способ, особенного подходящий для мирян, которые никогда не становились монахами, не изучали писания и даже для тех, кто совсем не умеет читать. У него такой же смысл и та же цель — знание пустоты всех вещей, но поскольку при общении с такими людьми мы не упоминаем слово «пустота» — они его просто не поймут, мы учим их вырабатывать привычку созерцать, стоит ли то или иное иметь, стоит ли быть таким или другим. Приобретать богатство, имущество, авторитет и власть — стоит ли это приобретать, стоит ли это иметь? Быть человеком, быть миллионером, быть нищим, царем, подданным царя, небесным существом — стоит ли им быть, что в этом достойного?

Прежде всего, мы должны правильно понимать слова «иметь» и «быть». Эти слова относятся непосредственно к присвоению и привязанности. Если точно, «иметь» или «приобретать» — значит присваивать нечто, делать это своим.

Например, если мы собираем алмазы и другие драгоценные камни, полностью заполняем ими комнату и при этом не привязываемся к ним как к «своему имуществу», не считаем себя их «владельцем», это то же самое, как если бы ничем не владели, ничего не приобретали. В комнате без всякого смысла будет лежать куча драгоценных камней. Но если возникает присвоение — «я их получил», «я ими овладел», тогда это приобретение или обладание. Пожалуйста, понимайте эти слова именно так.

Я ещё раз спрошу, что стоит иметь? Что стоит приобретать? Что из того, чем можно обладать, не причинит своему владельцу страдания? Любая вещь станет жечь своего владельцы, колоть, опутывать и душить его, окружать и подавлять его, если он ею «обладает» или ею «является». Но если драгоценные камни просто лежат в комнате, и у него нет чувства обладания ими, тогда не будет и того жжения, опутанности, стесненности. Это и значит не иметь и не быть. Так чем же вообще мы можем овладеть или кем стать, чтобы это освободило нас от Дуккхи?

Как только появляется ощущение, что мы «имеем» или «являемся», уже не обязательно и находиться в комнате с драгоценностями, мы можем быть в лесу, в другой стране, в другой части мира, а ум всё равно будет испытывать Дуккху. Попробуйте поселить своих детей в Америке, и вы увидите, что если вы всё ещё привязаны к «я» и «моё», это принесет вам множество бессонных ночей или даже нервный срыв.

Пожалуйста, выработайте привычку размышлять, стоит ли что-либо иметь и стоит ли кем-либо быть; можно ли приобрести нечто такое, что не принесёт Дуккхи? Когда мы открываем истину, узнаём, что нет абсолютно ничего, что стоило бы чувства обладания или становления, тогда мы начинаем равностно относиться ко всем явлениям. Какое бы действие мы ни выполняли, будто то систематизирование, обладание, сбор, использование — что угодно, мы просто делаем то, что должно быть сделано. Итак, не позволяйте уму обладать или становиться! Сохраняйте в уме принцип деятельности без деятеля:

Дело сделано, но деятеля нет.

Путь пройден, но нет того, кто шёл.

Этот стих относится к араханту, к тому, кто практиковал Дхамму, к тому, кто прошёл Благородным Путём до самого конца и достиг Ниббаны, но при этом ни ходока, ни практика нельзя обнаружить.

Принцип деятельности без деятеля нужно принять и использовать в нашей повседневной жизни. Что бы мы ни делали — ели, сидели, лежали, стояли, шли, что-либо использовали или искали, мы должны обладать достаточным осознанием, распознающим истину, чтобы предотвращать возникновение чувства «я» — чувства, что «я» — это и есть деятель, «я» – тот, кто ест, тот, кто идет, сидит, спит или что-либо использует. Мы должны постоянно сохранять ум пустым от эго, потому что пустота — это естественное состояние, и мы пребываем с осознанием, что нет ничего, что стоило бы иметь или чем стоило бы быть.

Практику Дхаммы можно объединить с нашими повседневными задачами и всем тем, что с ними связано. Не следует отделять Дхамму от повседневной жизни. Это практика очень высокого уровня. Когда постоянно присутствуют памятование и осознанность, не только наша работу будет успешна и безошибочна, но в то же время и Дхамма в наших сердцах будет развиваться и значительно возрастать. Не-обладание и не-приобретение станут естественным состоянием ума.

Что же касается «быть», здесь всё проще. Подумаем, кем мы можем стать, чтобы при этом не было Дуккхи? Это может стать основой для размышлений. Это существенный момент. Слово «быть», так же как слова «иметь» и «приобретать», относятся только такому «бытию», которое сопровождает upadana, присвоение и привязанность к «я есть». Если комната полностью заполнена золотом, а мы не чувствует, что являемся его владельцем, мы не приобретаем, не имеем и не являемся. Хотя права собственности и общественные соглашения, признанные законом, в некоторой мере правомочны, в глубине сердца мы не должны обманываться, считая относительные истины абсолютными. Например, когда случается рождение, условно говоря, естественно, что тот, кто рожает — становится матерью, а тот, кто рожден — ребенком. Однако если человек не считает себя матерью, то он матерью и не будет. Матерью становится тот, кто, исходя из неведения, приписывает себе такую роль. Куры, собаки, коровы — все матери считают, что становятся матерями и чувствуют, что любить своих малышей — это естественно. Им не нужно создавать или взращивать такие чувства, это естественные инстинкты животных.

Но те, кто обладают осознанием, распознающим истину — выше их. Они знают способ уничтожить присвоение и привязанность, возникающие из неведения.

Nibbana.quenched
Сейчас некоторые подумают: «Он не позволяет нам чувствовать себя матерями! Как жестоко и бессердечно! Он не хочет, чтобы мы любили своих детей?» Слушайте внимательно; эти слова означают совсем другое. Они означают, что можно быть матерью и исполнять обязанности матери с осознанием, распознающим истину. Присвоение и привязанность не обязательны для матери, они только служат причиной всевозможной Дуккхи. Несчастья, горести и слёзы — не обязательны. Это страдание, поистине, является ценой отсутствия знания о том, как быть матерью, или ценой такого способа быть матерью, который не соответствует Дхамме.

Если некто является матерью — он должен испытывать Дуккху материнства, если некто является сыном или дочерью — он будет испытывать Дуккху сына или дочери; когда кто-то является отцом, он должен испытывать Дуккху отцовства. Попробуйте спросить себя: «Удовольствие ли это — быть матерью?» «Удовольствие ли это — быть отцом?» Те из вас, кто достаточно пожил, чтобы иметь полноценный родительский опыт, обдумайте каково это. Как вы ответите? Даже если вы ничего не скажете вслух, наверняка каждый из вас хотя бы покачает головой. Удовольствие ли это — быть матерью? Удовольствие ли это — быть отцом.

Именно это вам следует изучать и естественно и привычно осознавать в то время, когда ум не занят чувственным контактом.

Приятно ли быть мужем? Приятно ли быть женой? Обдумайте это сами. Все, кто хорошо знает, каково это — быть мужем или женой, покачают головами.

Приятно ли быть мужчиной? Приятно ли быть женщиной? Если ваше осознание, распознающее истину, постепенно становится всё чище, все вы покачаете головами. Быть женщиной, значит испытывать Дуккху женщин. Быть мужчиной, значит испытывать Дуккху мужчин.

Приятно ли быть ребенком? Приятно ли быть взрослым? Маленькие дети, наверное, скажут: «Да, это весело», но мы, взрослые люди, пожилые люди, давайте оглянемся и спросим себя: «Действительно ли это было приятно?» Дети испытывают Дуккху детей, а взрослые испытывают Дуккху взрослых, если есть присвоение и привязанность.

Продвинемся дальше, желанно ли это — быть человеком? Стоит ли им быть? Или стоит быть животным? Что лучше — быть кем-либо из этой пары противоположностей или не быть ни кем вообще? Быть человеком, быть обитателем ада — стоит ли ими быть?

Рассмотрим другую пару: Стоит ли быть таким человеком, как вы? Или стоит быть дэвом на небесах? Эти вопросы показывают меру вашего осознания, различающего истину, то есть полностью ли и истинно ли вы понимаете присвоение и привязанность. Те, кто видит болезненные последствия присвоения и привязанности, в любом случае покачают головой, ведь быть человеком — значит иметь Дуккху человека, а дэва должен испытывать Дуккху дэвов.

Если мы пусты, ни одна форма бытия нас не прельщает, тогда мы не будем ни человеком, ни дэвом, и поэтому Дуккхи, свойственной им, тоже не будет. Разве приятно быть человеком или дэвом, поддающимся порывам присвоения и привязанности? Все те, кто постиг истину, покачают головами.

Поднимем более необычный вопрос: стоит ли быть хорошим человеком? Стоит ли быть плохим человеком? Если спросить, кто хочет быть хорошим человеком, наверняка мы увидим лес поднятых рук. Такие люди до сих пор не видят, что тот, кто привязался к роли хорошего человека, будет испытывать Дуккху хорошего человека точно так же, как плохой человек будет испытывать Дуккху, свойственную плохим людям. Когда есть присвоение и привязанность к состоянию бытия, тогда нет никакого счастья, ведь любое состояние бытия будет в той или иной мере отягощено. Даже если некоторые виды Дуккхи не проявляются открыто, если они скрываются за удовольствиями и развлечениями, тот, кто обманывается этими удовольствиями и развлечениями, будет испытывать соответствующую Дуккху из-за честолюбивого стремления быть тем или другим.

По правде говоря, природа обманом вовлекает нас в Дуккху, очевидным примером является Дуккха, которая возникает от продолжения рода, от рождения ребенка. Люди обмануты настолько, что с энтузиазмом и добровольно в этом участвуют. Если бы они сами видели истину, они, наверняка, никогда не поддались бы этой хитрости природы. Приятно ли быть хорошим человеком? Приятно ли быть плохим человеком? Подумайте об этом.

Перейдём к менее очевидному: стоит ли быть удачливым человеком? Стоит ли быть неудачливым человеком? Торопливые и неосмотрительные люди, скорее всего сразу же поднимут руки, утверждая, что быть удачливым чрезвычайно приятно, но те, кто полностью познал удачу, покачают головами. Тот, кто удачлив, должен терпеть Дуккху, свойственную тем, кто считает себя удачливым, точно так же, как неудачник, терпит Дуккху, свойственную неудачникам.

0
Перейдём к ещё менее очевидному. Стоит ли быть счастливым человеком? Стоит ли быть несчастным человеком? Тут действительно будет лес поднятых рук, даже больше, чем раньше, все хотят быть счастливыми. С другой же стороны, те, кто был счастлив, те, кто вполне испытал счастье, покачают головами. Возможно, вы не понимаете, поэтому позвольте мне повторить: счастливые люди должны испытывать Дуккху счастливых людей. Касательно этого момента, вы должны помнить, что это миряне пришли к соглашению о сущности счастья, согласились, что тот, у кого есть деньги и власть, тот, кто наслаждается всевозможными чувственными удовольствиями — счастливый человек. Но если мы присмотримся, то обнаружим, что такой человек испытывает соответствующую Дуккху, в плоти его удовольствия есть «рыбья косточка». Даже при более утонченном счастье, которое возникает из самадхи и медитативной поглощенности у риши и муни, если при этом возникает чувство «я счастлив», значит, в плоти этого удовольствия есть «рыбья косточка», которая вонзается в глотку тому, кто наслаждается. Те, кто привязывается к счастью рупаджханы, страдают соответственно.

Поэтому-то и существует предписание отказаться от жажды к форме и от жажды к бесформенному, это две первые высшие оковы (samyojana), которые мешают нам стать арахантами. Если есть привязанность к мысли, что мы счастливы, даже если это счастье возникает от Дхаммы, еле заметная «рыбья косточка» застревает у нас в горле, и поэтому мы не можем распознать истинную Дхамму.

Ниббану невозможно присвоить как своё «я» или своё счастье. При желании можно сказать, что Ниббана — это высшее счастье, что Ниббану можно присвоить как «я» или «моё», что «я» испытывает счастье Ниббаны или что «я» достигает Ниббаны. Это просто способ говорить, на самом деле такого не может случиться. Тот, кто всё ещё присваивает и привязывается, не может достичь Ниббаны. Если же кто-то считает себя тем, кто наслаждается счастьем Ниббаны, это может быть только фальшивая Ниббана. Сущность настоящей Ниббаны такова, что присвоить её никак нельзя.

Итак, мы развеяли счастье! Мы развеяли его, начиная со счастья детей, счастья взрослых, юношей, девушек и пожилых людей, счастья могущественных и влиятельных людей, заканчивая счастьем дэвов, счастьем медитативной поглощенности, и, наконец, счастьем достижения Ниббаны. Если мы невежественно считаем «я счастлив», то мы должны испытывать соответствующее страдание. Те, кто постиг истину, понимают это. Те, кто неугомонно, честолюбиво и алчно стремятся к богатству, власти и чувственным удовольствиям или, на более высоком уровне, жадно стремятся к прозрению, медитативной поглощенности и достижениям, упорны настолько, что некоторые из них попадают в психиатрические больницы. Одно только это показывает опасность присвоения и привязанности к счастью. Маленькие дети этого не поймут, но взрослые должны бы.

Теперь поразмышляем о другой паре противоположностей. Приятно ли рождаться? Приятно ли умирать? Выберите из этой пары что-нибудь одно. Что приятнее, рождаться или умирать? Если мы действительно понимаем Дхамму, мы покачаем головами, мы не хотим ни рождения, ни смерти. Однако люди, как правило, не хотят умирать, они хотят рождаться. Они хотят родиться и не умирать, более того, они хотят вечной жизни или, если уж они должны умереть, они хотят переродиться. Вот это действительно присвоение и привязанность. Дуккха закончится только с момента, когда не станет ни рождения, ни смерти, когда ум будет пуст.

Почему бы не попробовать думать об этом, когда вы лежите или идёте, когда ум не занят чувственным контактом? Когда вы что-либо делаете или кем-либо являетесь, почему бы не попробовать размышлять подобным образом?

Когда вы страдаете и мучаетесь, будучи матерью, почему вы никогда не чувствуете, что это неприятно? Будучи мужем, женой, будучи кем-либо из тех, кого я упоминал, когда вы взволнованы и расстроены этой формой бытия, почему вы никогда не чувствуете, что это крайне неприятно? Вы всё равно считаете это приятным, даже если это приносит вам лишь слёзы.

Мы должны хорошенько поразмышлять о том, что нам не нужно ни рождение, ни не-рождение, ведь их отсутствие — это пустота. Если мы привязываемся к не-рождению, то это тоже не-пустота. Этот раздел, касающийся рождения и не-рождения — последняя пара, самая трудная для понимания и самая трудная для практики. Нам не нужно ни рождение, ни не-рождение и посредством не-присвоения и не-привязанности к ним обоим осуществляется пустота. Продолжая говорить об обладании и бытии, об не-обладании и не-бытии, мы достигли рождения и не-рождения и тут почти сразу же мы присваиваем не-рождение. Поэтому на заключительном этапе наша практика должна быть направлена к тому, чтобы развеять наше знание о не-рождении, чтобы оно не оставалось предметом присвоения и привязанности. Тогда возникнет истинная пустота, не являющаяся ни рождением, ни не-рождением, или, другими словами, подлинное не-рождение, безостаточное угасание. Когда я так говорю, это может показаться двусмысленностью или чрезмерным рассмотрением подробностей, но смысл вполне однозначен, между двумя этими видами не-рождения есть определенная разница. Поэтому не привязывайтесь к мысли, что Ниббана — это не-рождение и поэтому она прекрасна и удивительна, или что vattasamsara (круговерть рождений и смертей) — это множество радостных рождений. Не следует присваивать или привязывать ни к одному из этих мнений, это и есть пустота и подлинное не-рождение. Такой практика в «обычное время» должна быть постоянно.

Кто касается времени, кода мы беремся за великий труд камматханы, это наиболее технически изощрённый аспект практики самадхи-випассаны, когда человек исследует болезненные последствия присвоения и привязанности, это тоже требует пустоты. По большей части практика камматтханы требует следования инструкциям это не нечто такое, что необученный человек может выполнить самостоятельно, поэтому существует множество указаний и объяснений. Вы можете читать их самостоятельно или вспоминать то, что слышали раньше. Все моменты, которые я сейчас затронул, касаются практики в «обычное время».

Второй вид обстоятельств — это контакт с предметами чувств. Когда видимые формы, звуки, запахи, вкусы и осязаемые предметы приходят в контакт с глазами, ушами, носом, языком и телом, практика заключается в том, позволять phassa оставаться phassa, и позволять vedana оставаться vedana — так, как я объяснял раньше во многих местах и при разных обстоятельствах. Позволять phassa оставаться просто phassa — это чрезвычайно высокий уровень практики. На обычном уровне, phassa развивается в vedana и мы останавливаем процесс там, не допуская дальнейшего развития жажды и привязанности, «я» и «моё».

Некоторые словоохотливые проповедники в монастырях и преподаватели в Буддийских колледжах говорят, что остановка на phassa невозможна, что в любом случае развивается vedana. Это только потому, что они привязаны к письменным источникам. Это не правда.

На самом деле Будда учил, что видение форм должно быть просто видением, обоняние запахов — просто обонянием, ощущение вкуса — просто ощущением вкуса и осязание осязаемых предметов — просто осязанием. Если вы можете этого добиться, значит «вас» нет, эго не рождается. Это прекращение Дуккхи, неизменная пустота.

Достаточно заметить свою реакцию в те моменты, когда вы глядите в направлении каких-либо безразличных форм или чего-то в этом роде.

Попробуйте взглянуть на дверь или на окно, и вы увидите, что это просто phassa, при этом не возникает никаких чувств удовлетворенности или неудовлетворенности. Когда вы приходите в контакт с видимыми формами, звуками, запахами и осязаемыми предметами, позвольте ему останавливаться подобным же образом.

Будьте похожи на солдата, который спит рядом с артиллерийским орудием. В момент выстрела он просто замечает звук, ничего не чувствуя, и продолжает себе мирно спать. Независимо от интенсивности огня, он не пугается и не волнуется. Звук артиллерийского орудия просто контактирует с его ухом, а затем исчезает.

1gd3d
Можете ли вы позволить phassa оставаться просто phassa, когда слышите мужской голос или женский голос, или голос любимого человека? Если можете, значит, вы действительно искусны. У животных это может получаться даже лучше, чем у нас, потому что они свободны от того излишнего психического багажа, которым обременены люди. Если мы хотим достичь вершины совершенства, то мы должны приучать себя воспринимать phassa просто как phassa.

Но если вы не можете этого сделать и признаёте свое поражение, вы можете остановиться на vedana. Как только появляются чувства комфорта или дискомфорта, удовлетворенности или неудовлетворенности, тут же угашайте их, не позволяя проявиться различного рода желаниям, которые побуждаются жаждой и привязанностью. Такова практика в обстоятельствах чувственного контакта.

Теперь, в оставшееся время, я хотел бы поговорить о практике в обстоятельствах третьего вида — в то время, когда ум угасает, а тело умирает и распадается. Какая практика поможет нам оставаться пустыми в этом время? В этом вопросе мы должны положиться на принятие безостаточного угасания в качестве нашего основного принципа жизни.

Естественная смерть в пожилом возрасте — это нечто определенное и несомненное. Когда некто достигает старости, говорят, что у него осталось мало времени. Чего можно достичь за этот короткий промежуток времени? Чтобы успеть к сроку, тот, кто стар и невежественен, кто не может уделить много времени учебе и чей мозг уже не так хорош, как раньше, может придерживаться того самого принципа безостаточного угасания «я», о котором я говорил.

Приучите себя видеть, что быть человеком — не приятно, быть дэвом — не приятно, быть отцом — не приятно, быть матерью — не приятно, быть сыном, дочерью, мужем, женой, слугой, хозяином, победителем, побежденным, хорошим человеком, плохим человеком, удачливым человеком или неудачником — в этом нет ничего приятного, в этом нет никакой радости. Тогда ум не будет сохранять надежду что-либо иметь или чем-либо быть. «Отсутствие надежды» можно истолковать в отношении достижения арахантства, и это не покорность глупости и лени, это нечто совершенно другое. Это отсутствие надежды у того, кто с подлинной мудростью видит, что ни в этом, ни в каком-либо другом мире нет ничего, чего ему следовало бы хотеть или чем ему следовало бы быть. Воистину, ничего не стоит иметь, никем не стоит быть — нигде, никогда.

Так каким же путём направится ум человека, который лишен надежды? Он не прельстится вообще никаким путём, ведь он видит, что нет ничего такого, чего стоило бы желать. Таким образом, его путь ведёт к его собственной смерти. Когда нет желания иметь что-либо или кем-либо быть, ум растворяется в пустоте. Есть искусная уловка, чтобы слегка одурачить природу. Когда момент смерти действительно наступил, мы порождаем ощущение того, что нигде и ничего не стоит иметь, нигде и никем не стоит быть. Тот, в чьём уме в момент смерти присутствует такое чувство, неизбежно достигает Ниббаны посредством самого акта умирания. Сделать некоторые капиталовложения с уверенностью в превосходном результате — это действительно выгодная сделка!

Пусть все великие ученые земли возьмут и проверят, каково это для ума — встретить смерть с подлинным чувством того, что нигде нет ничего, стоящего того, чтобы это иметь или этим быть. Смерть будет распадом, сопровождаемым nirodhadhatu. Посредством физической смерти ум преобразуется в nibbanadhatu. Пусть пожилой человек не образован и не грамотен, но если он обладает одним этим чувством — этого достаточно.

Когда приближается момент смерти, пусть это чувство присутствует. Вы должны помнить, что по мере приближения смерти ум будет постепенно покидать вас. Когда тело изнашивается, ум постепенно исчезает. Вы будете забывать всё больше и больше, пока не забудете вообще всё. Вы не будете знать который сейчас час, день ли сейчас или ночь; вы не сможете сказать, где вы находитесь или в чьём доме вы находитесь, вы не сможете вспомнить собственное имя или даже текст основных ежедневных церемоний. Но есть способ оставаться в уме до самого конца — осознавать, что нет ничего, что стоило бы иметь или чем стоило бы быть. Стремитесь к безостаточному угасанию! Пусть это чувство стремления к безостаточному угасанию и готовность принять его сопровождают ум до самого конца. При помощи этой искусной уловки, ум сможет раствориться в пустоте, в Ниббане. Такова практика в момент физической смерти для тех, кто малообразован. С её помощью старичок или старушка сможет достичь окончательного угасания. Мы называем это искусным средством превратить падение с лестницы в продуманный прыжок.

Тело неизбежно должно распасться, в старости оно умирает. Это как падение с лестницы. Когда некто падает, он как бы совершает прыжок — посредством взращивания в уме чувства отсутствия чего-либо, что стоило бы иметь или чем стоило бы быть, он совершает прыжок к безостаточному угасанию. Это можно назвать прыжком в правильном направлении. При этом нет никакой боли. Напротив, возможен наилучший результат — достижение безостаточного угасания.

Chinarat Buddha Image 02
Вот что значит быть искусным. Это значит уметь падать с лестницы. Это не так, как происходит у глупых людей, которые при падении с лестницы ломают шею и все свои конечности. Даже люди, которое многое изучили и много путешествовали, читали прекрасные лекции в залах монастырей, всё равно могут упасть с лестницы и переломать все кости. Они не могут сравниться с теми, кто был правильно заинтересован, пусть даже и в одном лишь вопросе.

Если смерть происходит в результате несчастного случая, например, вас переедет автомобиль, на вас обрушится здание, вас забодает бык или взорвётся атомная бомба, что вас следует делать? Если вы хоть немного умны, вы увидите, что точно то же самое. Если хоть в малейшей мере присутствует осознанность, в этот момент выработайте стремление к безостаточному угасанию. Если вы развили чувство, что нет ничего, что стоило бы иметь или чем стоило бы быть в такой мере, что оно стало для вас абсолютно непринужденным и естественным, достигнув момента смерти, вы сможете привести к нему ум даже за долю секунды до конца. Например, тот, кто попал под машину, не умирает сразу же, всегда есть промежуток времени, пусть даже доля секунды или один такт сознания, но для вспышки чувства устремленности к безостаточному угасанию этого более, чем достаточно.

Теперь предположим, что смерть наступает в одно мгновение, без каких-либо чувств вообще — прекрасно, это и есть безостаточное угасание! Как я уже объяснил, в «обычное время» мы приучаем себя постоянно удерживать в уме чувство того, что нет ничего, что стоило бы иметь или чем стоило бы быть, поэтому, когда тело сталкивается со смертью, не имея возможности что-либо почувствовать, то осознание, которое уже присутствует в уме, приведет к безостаточному угасанию. Но если есть хоть полсекунды или даже один лишь такт сознания, нам хватит времени подумать. Так что не пугайтесь и не бойтесь! Не позволяйте трусости и страху лишить вас силы — «пожалуйста, позовите врача», «отвезите меня в больницу» и так далее. Поедете в больницу — умрёте там, это пустая трата времени.

В случае насильственной смерти, нежеланной смерти, неожиданной смерти, возвышенная Дхамма может дать не только неуязвимую защиту, но и Ниббану — прямо там, под колесами автомобиля, под обломками обрушившегося здания, на рогах быка или в груде обугленных тел после атомного взрыва. Нет никакой неестественной, насильственной смерти, напротив, есть Ниббана.

Все те, кто мало изучает, мало знает, вплоть до старичков и старушек, которые не умеют читать, способны понять это наставление и должны продолжать совершенствоваться в правильном понимании.

Что касается смерти тех, чьё образование и осознание, распознающее истину совершенны, кто достаточно учился и владеет как теорией, так и практикой Дхаммы, таким людям не нужно прыгать при падении с лестницы. Они бессмертны с самого начала, ещё до начала любой болезни. Достигнув высокого уровня Дхаммы, они не подвержены смерти.

Если человек обладает такими богатыми знаниям, то, когда действительно приближается момент смерти, его подготовка гораздо лучше, чем у тех, кто должен прыгать при падении с лестницы. Зная способы установления незыблемого памятования и осознанности, он может презрительно смеяться над смертью. Это можно назвать нисхождением по лестнице, ступенька за ступенькой — таков путь того, кто совершенен в знании.

ajahn-chah-frases-budismo-Nibbana
Теперь я хотел бы рассказать о том, как к смерти должны готовиться больные. Когда человек знает, что смерть неизбежна, например, когда он страдает смертельным заболеванием, таким как туберкулез, он должен извлечь из ситуации наибольшую пользу при посредстве памятования и осознанности, устранив страх и трусость.

Я хотел бы рассказать о том, как во времена Будды люди готовились к смерти. Для тех, кто выполнял Правила Нравственного Поведения, голодать было совсем не трудно, потому что они воздерживались от ужина в дни Упосатхи. Когда их болезнь достигала такой стадии, что они чувствовали, что жить им осталось не больше десяти дней, они прекращали есть. Не так, как мы. В наши дни, если кто-то близок к смерти, мы стараемся найти самую дорогую и вкусную пищу, некоторые люди даже преждевременно умирают от пищи. Усилие же воздержания от пищи имело своей целью совершенное успокоение ума. Когда тело изнашивается, оно теряет способность усваивать пищу, поэтому всё съеденное превращается в яд, из-за чего ум становится беспокойным и спутанным.

Поэтому они готовились к смерти, воздерживаясь от еды, принимали только воду и лекарства. По мере того, как смерть приближалась всё ближе, они переставали принимать даже воду и лекарства, чтобы обострить памятование и осознанность настолько, чтобы их смерть стала безостаточным угасанием.

Люди, которые привязаны к добродетелям и нравственности, готовятся к смерти, цепляясь за добродетели и нравственность. Мудрые готовятся всё отпустить и встретиться с безостаточным угасанием. Нет ничего, чего бы они хотели; инъекции лекарств, которые могут продлить их жизнь, их только раздражали бы. Это отказ от тела. Отказавшись от тела ещё при жизни, они готовятся извлечь наибольшую пользу из его распада, соглашаясь на безостаточное угасание.

Что касается нас, мы суетливо толпимся вокруг врача, иногда в комнате ступить некуда, и всё пытаемся заставить больного принять лекарства или поесть, или сделать ему укол. Мы пытаемся сделать так много всего, что больной становится тревожным и взволнованным, теряет всякий покой ума. Он не знает как он умрет, не знает, умрет ли он вообще или нет. Есть лишь сомнения и тревога. Больной не переживает победу над смертью, он не осуществляет ни пустоту, ни безостаточное угасание, о которых я говорю.

В отличие от людей времен Будды, сегодня люди обычно ищут самой удобной постели, самой удобной комнаты, самой дорогой пищи и лекарств, а потом умирают в полной неразберихе. Они хотят жить дальше, хотят отсрочить свою смерть хотя бы на одну минуту. Они применяют все существующие виды лечения и умирают без всякого памятования или осознанности. Такие действия исходят из заблуждения.

Умирать правильно — значит умирать с отвагой, которую даёт Дхамма; умирать, одерживая победу над смертью; умирать, осуществляя пустоту в последнюю секунду жизни. Пожалуйста, хорошо запомните, что такая возможность есть даже в самый последний момент.

Таковы способы практики в трёх основных обстоятельствах:

1. В «обычное время» – мы выполняем свои обычные задачи.

2. В моменты чувственного контакта — мы обходимся с ним так, чтобы проявилась пустота.

3. В момент смерти — мы знаем что делать, когда пять ккхандх (совокупности) приходят к неизбежному распаду.

Это вопросы, которые нужно регулярно рассматривать, обдумывать, говорить о них и обсуждать их — точно так же, как мы болтаем о радио- и телепрограммах или о событиях в мире. Люди, которые увлечены боксом, могут так волноваться, что при разговоре у них язык не поспевает за мыслями.

IDP243@50dpiRGB
Почему же о подобных вещах мы можем говорить день и ночь напролёт, а когда дело касается чего-то действительно важного, мы совсем это не обсуждаем? Почему мы никогда не говорим о битве со смертью, о победе над смертью, о свободе и от рождения, и от смерти? Если мы начнём — дальше будет легче. Если мы будем столько же говорить об этом и обсуждать это так же, как и всё остальное, вскорости и практиковать станет по-настоящему легко. Если мы следуем правильному методу, всё станет легко, даже достижение Ниббаны или прыжок при падении с лестницы.

Одним словом, мы должны правильно понять смысл выражений «пустота», «постижение пустоты», «пребывание с пустотой», «быть естественно пустым» и «быть самой пустотой».

Пустота присутствует во всех явлениях, это их характеристика. Если ум пуст от присвоения и привязанности к чему бы то ни было, то это — сама пустота, безостаточное угасание «я» и «моё», отсутствие повторных рождений.

На этом я заканчиваю лекцию
о способах практики, приводящих к пустоте