Прямое знание детей
Доктор Тинн Тинн

 

источник — тхеравада.рф
перевел — Леша Тэль

 

Не так давно я купила игру монополия для своих детей с намерением, чтобы мы четверо — мой муж, дети и я могли сидеть по выходным и играть вместе.

В то время, когда я покупала ее, это казалось хорошей идеей, поскольку монополия, похоже, является игрой, в которую взрослые могут играть, при этом не особо скучая. Но на практике все оказалось не так, как я себе представляла.

Мой семилетний сын Тет очень расстраивался, когда проигрывал. После первой совместной игры мой муж больше никогда не в нее не играл. Что касается меня, то я настаивала на том чтобы поиграть в нее лишь несколько раз. Тем не менее, дети продолжали играть в нее всякий раз, когда к ним приходили в гости их друзья.

В один прекрасный день мой маленький сын, как обычно, проиграл. И в этот раз это было уже через-чур для него — он впал в приступ гнева. Я подумала: «Сейчас самое время поговорить с ним об играх.» И вот, когда он немного остыл, я начала объяснять ему, что такое игра, что такое победа и поражение. Он внимательно слушал, но никак не мог примириться с тем, что я ему говорила. Я все гадала, насколько хорошо ему помогают мои доводы, как вдруг он запищал: «Мама, почему, когда я играю с мячами или другими игрушками, я не сержусь, но когда я играю с деньгами, я так злюсь?» Честно говоря, я был ошарашена его вопросом. Я подумала: «Боже мой, почему у меня не возникло подобной мысли до того как я купила эту игру?» Я могу только удивляться тому, что иногда дети учат меня большему, чем я их.

В то время как я была занята рационализацией и интеллектуальным объяснением концепции победы и поражения, очевидно, моему маленькому сыну было трудно следовать моим объяснениям. Он заглянув прямо в свой собственный ум и ясно выделил причину своей проблемы. Между тем я, как мать, была слишком занята своим намерением учить его и не видела его душевного состояния в этот конкретный момент.

Я также заметила, что с этого времени мой маленький сын перестал так сильно как раньше волноваться из-за монополии и стал легче относиться к игре. До этого он всегда винил свою сестру или других в своих потерях и это уже стало становиться его привычкой. Когда же он увидел, что происходит в нем самом, он, должно быть, принял на себя ответственность за свой гнев. Должно быть, это стало волшебным лекарством для него. Если бы мы, взрослые, могли научиться делать то же самое, между разными семьями и общинами возникало куда меньше разногласий.

В один прекрасный день около года назад моя девятилетняя дочь Уин очень мило спросила меня: «Знаешь, мама, что говорят о тебе мои школьные друзья? Они сказали, что ты больше похожа на мою бабушку, чем на мать.»

Она не критиковала, не осуждала и не высказывала никакого мнения по этому поводу, но ее сообщение немедленно дошло до меня. Ее друзья высказали прямолинейное замечание без какого либо злого умысла, и оно проникло мне прямо в сердце. С тех пор я пытаюсь красить свои быстро седеющие волосы и похудеть, к радости моей дочери.

Очевидно, что дети в своей невинности более искусны смотреть прямо в себя и видеть ответы в отношении других людей и определенных ситуаций, в то время как мы, взрослые, склонны усложнять и искажать вещи своими рационализациями, критикой и суждениями. Следовательно, в нашем уме вина на сложности жизни всегда лежит на других и на внешнем мире.

Наверное, в молодости мы тоже были прямыми и невинными, но с возрастом утратили эти качества. Как же мы стали такими? Что пошло не так?

Здесь нет простого ответа. Может быть, это была обусловленность, которая присутствовала в нашем образовании, прививании установленных обществом ценностей в семье и обществе.

В самом начале жизни нас уже учили различать и судить самих себя при помощи стандартов двойсвенности. В каждом аспекте жизни все было разделено на противоположности: хорошее против плохого, успех против неудачи, богатство против бедности и так далее. По мере того как наши молодые умы погружались в этот дуалистический взгляд на вещи, мы постепенно утрачивали свой первоначальное осознание мира как единого целого.

Получая образование, мы учимся быть критичными и логичными и это надлежащая подготовка к адекватному карьерному росту. По мере развития наших интеллектуальных способностей мы развиваем свой ум, но не сердце. По мере того как мы теряем все больше и больше нашей детской невинности, наша жизнь становится все более и более похожей на выживание, в которой неизбежно возрастают путаница и разочарование. И вот мы уже обнаруживаем, что нам нужно обратиться за помощью, к психологам или религии.

Многие нашли утешение в Буддийской медитации. Например, медитацию Випассаны можно рассматривать как обращенную внутрь себя практику, которая носит строго не предвзятый и не дискриминационный характер. Это — упражнение в том, чтобы смотреть прямо в себя в попытке отменить всю обусловленность, которая возникла в течение нашей жизни.

На самом деле в медитации нет ничего сложного. Мы просто заново учимся тому, что забыли. Учимся избавляться от изощренности нашего интеллекта и накопленного ментального имущества. Учимся возвращаться к простоте нашего детства, к нашей изначальной природе, которая была такой чистой и незапятнанной.

Вот почему многие мудрецы почитаются за наличие в их умах детских качеств. Это не значит, что мудрец вернулся в детство. Ребенок невинен, но ему не хватает зрелости и мудрости, чтобы управлять своей собственной жизнью. Взрослые в какой-то степени обладают зрелостью, но лишены этой невинности. Эта невинность дарует мудрость, она может быть достигнута только через практику «прямого видения» в собственном уме.