Намерения стоящие за собственными действиями
Ньянамоли Бхиккху

перевел — Яреб

Правильная медитация неотделима от Правильного Воззрения. Это значит, что даже если человек не имеет Правильных Воззрений, его медитация должна быть направлена на их обретение. Проще говоря, все сводится к развитию открытости или честности перед самим собой в том, что касается умелого как умелого (kusala) и неумелого как неумелого (akusala). Будда определил Правильные Воззрения как знание «хорошего как хорошего» и «плохого как плохого». Человек с Правильными Воззрениями знает для себя и вне всяких сомнений kusala как kusala и akusala как akusala. Увидев таким — он распознает это таким. Ему нет нужды придерживаться или принимать во внимание какие-либо внешние критерии. Ясность его видения имеет отношение к здесь и сейчас, внутренне. Таким образом, для того, кто подобного еще не достиг, медитация должна начинаться именно с этого — обретения Правильных критериев и пропускание их через практику медитации. Оставаться невозмутимым — это определение Правильного самадхи.

Проблема заключается в том, что подобные инструкции не очень конкретны. Сегодня люди обычно нуждаются в чем-то более развернутом и ощутимом. Они требуют методов «медитации». Современный обычный человек хочет «рецепт», последовательность из «шагов». Ему необходимо знать, что точно он должен делать, чтобы это автоматически привело к его освобождению. К сожалению, это так не работает. Если мы обратимся к суттам, то Будда всякий раз говорит о медитации как о том, что должно приводить к исполнению знания и мудрости. И все же, если у человека нет ни того, ни другого, то такое исполнение не может ни возникнуть, ни быть создано искусственно. Очень часто Будда, в ответ на вопросы о том, как следует медитировать, обучал людей распознаванию и избеганию неумелого и взращиванию (бхавана) умелого. Различение сути kusala и akusala может поднять ум выше и того и другого, освобождая его от действия (камма) и его результатов (випака), поскольку они связаны с областью умелого и неумелого. И именно поэтому, выполняя (делая или совершая) определенные шаги, невозможно выйти за пределы сути каммы. Однако, это возможно с помощью понимания.

Более того, методы и техники обычно отвечают лишь за умение справляться с проблемой страдания. Умение справляться с чем-то, не может в действительности привести к искоренению этого чего-то. Таким образом, вместо этого человеку лучше пытаться выяснить, какое отношение к медитации он сможет поддерживать в течении всего дня. Отношение, для которого не потребуется какая-либо особая благоприятная обстановка или условия для применения. Независимо от того, сидит ли он в позе полного лотоса или идет по улице, ему требуется найти такой вид самообладания, который он сможет поддерживать в обоих случаях. Такое возможно, если это самообладание основано на общей осознанности, а не является неким особым наблюдением и следованием предписанным шагам техники «медитации», которое приводит к поглощенностью ей. Поглощенность — это противоположность общей осознанности.

Например, каждая jhāna полностью основана на непоколебимой осознанности, о чем упоминается во многих суттах. Поэтому, даже если человек желает заниматься «формальной» медитацией, например, сидя по часу несколько раз в день — это нормально. До тех пор, пока это не делается с целью развития и обретения некого «опыта поглощенности», вроде попыток наблюдать собственное дыхания, надеясь на некое особое высвобождение энергии. Смысл медитации в том, чтобы оставаться присутствующим насколько это возможно. Присутствующим или осознанным в отношении всего того, что уже есть (чувств, восприятий, намерений). Не вмешиваясь, не отрицая и не пытаясь это подменить. Просто различая постоянное присутствие возникшего переживания. Эмоционально, перцептивно и намеренно. Такое самообладание может быть «распространено» на весь день, даже когда человек не сидит в позе для медитации.

И это не должно быть чересчур сложным для понимания (хотя это не означает, что подобное будет легко принять). Весь смысл практики Дхаммы и медитации — это ничто иное, как понимание сути вещей. Такое понимание, которое возникает в результате осознанного различения всего возникающего и переживаемого на опыте. И именно вот такое понимание неумелого высвобождает от него наш ум. Если человек хочет когда-нибудь стать раз и навсегда по-настоящему свободным, то единственный способ этого достичь — через знание и осознанность.

Таким образом, если человек хочет практиковать так, чтобы это имело отношение к цели достижения окончательного освобождения, то ему нужно стать крайне осознанным и честным по отношению к намерениям, стоящим за любыми его действиями. Действиями простыми, более сложными, небрежными или важными, большими или малыми — любыми действиями телом, речью или умом. Ему необходимо отслеживать их с осознанностью, пока их мотивация и стоящие за ними намерения, не будут полностью видны. Потому что именно намерение определяет благотворное действие как благотворное и неблаготворное действие как неблаготворное. Так сказать, «причина» для собственного поступка. Вот из чего проистекает оценка умелости действия. Это так же и настоящая и глубоко внутренняя «причина», о которой человек может не желать признаваться даже перед самим собой. Если человек способен достичь открытости перед самим собой в отношении намерений собственных действий и их истоков, то он уже на шаг ближе к пониманию того, почему kusala является kusala, а akusala является akusala. Этот человек уже на шаг ближе к самому началу Правильных критериев или воззрений.

Поэтому, если вы желаете медитировать, то вы должны озаботиться собственными действиями и выбором. (Вот почему sīla или нравственность предшествует Дхамме). Подобным образом любая мотивация для собственных намерений, стоящих за тем или иным действием, будет раскрыта, а не принята за чистую монету прямо такой, какой кажется. Посредством такого самоанализа так же можно увидеть, проистекает ли действие, которое вот-вот должно совершиться, из неблаготворного мотива. Например, из чувственности, злонамеренности, суеты или отвлечения. Более того, необходимо будет отбросить только это — неблаготворное. Не требуется отказываться от всего возникшего переживания или поведения. Это будет своего рода выходом за рамки необходимого, а не использованием осознанности как критерия для различения. «Проистекает ли то, что я собираюсь сейчас совершить, из жадности? Похоти? Как насчет злонамеренности, раздражения или злобы?» Или же: «Действую ли я из желания отвлечься и забыться? Охотно ли я поддаюсь поступкам и желаниям, которые еще глубже вводят меня в заблуждение и скрывают неумелую основу этих самых поступков?» Такой допрос о личном и внутреннем в повседневных переживаниях и действиях должен в результате привести к состоянию осознанности. Это является определением (правильной) випассаны или исследования, поскольку выполняется именно это — исследование собственной мотивации, стоящей за любыми действиями. И очевидно, что подобное отношение и осознанная практика, приведут к различению «хорошего как хорошего, плохого как плохого». Какова бы ни была зависимость от какого-либо внешнего авторитета или верований, на их месте будет прямой очевидный универсальный критерий, видимый непосредственно лично.

Важно отметить, что не обязательно становиться невротиком или одержимым по этому поводу (хотя такое может произойти), в действительности постоянно спрашивая самого себя «Что я делаю?» перед каждым действием. Что важно, так это само отношение, содержащее подобный допрос. «Ответ» уже подразумевается в вопросе. Человек уже знает, почему он совершает действие. Осознает ли он это или нет — это уже другой вопрос. Конечно, до тех пор, пока такое отношение не будет развито и отточено, человек вынужден будет терпеть возможную потерю (поверхностной) уверенности и ступор при выборе. Так происходит, потому что последствия самых незначительных действий становятся все более очевидными. Человек начинает чувствовать ответственность даже за то, что находится вне его контроля.

Таким образом, в ходе подобного «проявления» истоков собственных действий, человек одновременно становится все менее и менее способен игнорировать собственные истинные намерения. Он не сможет закрыть глаза на собственные даже хорошие поступки, если его истинная мотивация при этом не обязательно такова. Вот почему такое отношение является «открытостью перед самим собой»: что бы ни было на поверхности, человек одновременно видит и то, что находится под ней.

Следовательно, он сможет увидеть и то, что действительно не проистекает из жадности, отвращения и заблуждения. В этом случае, даже если весь мир явится к нему и скажет, что это все еще «плохое», его различение останется непоколебимым. Как упоминалось выше, так происходит по той причине, что нечто определяется как хорошее или как плохое, в соответствии со стоящим за этим нечто намерением. Не в соответствии с общепринятой традицией, воззрениями или мнениями, долгом или культурой, а в соответствии с тем, лежит ли в основе этого нечто жадность, отвращение и заблуждение.

К этому моменту уже должно быть ясно, что честность или открытость перед самым собой не является чем-то необязательным (или просто одним из многих способов, ведущих к одной и той же цели). Это абсолютно необходимое условие для хоть какого-то шанса на обретение Правильных воззрений и знаний того, как практиковать Дхамму. Если человек все еще испытывает трудности в отбрасывании собственной зависимости от определенного «метода» практики, то он может принять эту практику постоянного самоанализа в качестве еще одного «метода». И хотя это не идеальный вариант, но это в результате приведет к прозрению в отношении мотивации и испытываемой потребности в любых методах (потребности «делать хоть что-нибудь»). Видя такую едва заметную мотивацию за любым действием, человек автоматически будет чувствовать свою ответственность за собственный выбор. Не важно насколько «оправданными» такие действия могут казаться внешне. Их вес всегда лежит на нем самом, и это то, что человек более не сможет игнорировать в дальнейшем.

И так же в этот момент он почувствует весь вес высказывания Будды: «Существа являются хозяевами своих поступков».