Доверие, Тайна и Ритуал
Аджан Амаро

перевел — Бо

С началом дня, мы подготавливаем свои умы, мы собираемся, успокаиваемся и раскрываем свои умы для наступающего дня. Каким будет сегодняшний день — нам неизвестно, не так ли? Мы можем быть энергичны и заинтересованы, полны надежды, любопытны, любознательны, полны энтузиазма: мы можем чувствовать себя подавленными, усталыми и угнетенными, чувствовать страх и угрозу от того, с чем нам, возможно, придется столкнуться течение дня, или, может быть, у нас смешанные чувства — надежда и страх смешались вместе и перемешались с обычным течением привычного образа мыслей. Как вы ложились спать прошлой ночью? Вы легли спать светлым и радостным, тепло и уютно в конце дня, полного восхищений Дхаммы или же плакали в подушку? Как бы ни было, мы просто созерцаем, мы очень внимательно рассматриваем то, что происходит здесь.

Мы испытываем постоянные перемены настроения: чувство вдохновения и отчаяния, надежды, разочарования, позитива, негатива, собранности и рассеянности, разложения. Мы смотрим на это и, как правило, думаем, что все идет хорошо, или все идет плохо. Но позиция, которую мы принимаем, практикуя Дхамму, состоит в том, чтобы созерцать это, наблюдать за изменениями в природе наших собственных умов так же, как мы наблюдаем изменения в природе, в окружающем нас мире. Ночь: качества темноты, полумрака, тишины, звезды, уединение и отдых. Она проходит, и тогда возникает свет, цвет, личный контакт, движение и функционирование с другими человеческими существами, необходимость заниматься чем-либо и участвовать в чем-либо. Формальная медитация ранним утром меняется в ходьбу, еду, работу, а затем изменяется обратно в формальную медитацию. Среди всего этого мы приходим к месту тишины, месту внутреннего покоя.

Мы стараемся использовать все аспекты нашего опыта, чтобы прийти к осознанию той тишины, в которой привычное жужжание мыслей, настроений и эмоций понимаются не придавая им твердости, рассматриваются как прозрачные. Вот почему мы учимся созерцать и обращать ум на такие очевидные вещи, как тело и дыхание. Мы продолжаем останавливать ум на том, как ощущается это мгновенье, на том, какова природа нашего опыта прямо сейчас. Чтобы засвидетельствовать модели сознания, которые происходят, и тишину, в которой все это происходит, спокойствие, в котором все движется.

Мгновенье за мгновеньем в течение дня, смотрите — созерцайте то, что есть: цвет травы, ощущение ветра, употребление в пищу кусочка тоста, вкус, то что есть. Питье воды, как оно есть. Ощущения тела как есть. Безымянный страх, тревога как они есть. Жизнерадостность, волнение и энергия как есть.

Это не попытка сделать однородным весь наш опыт и создать вид того, что все это одинаково. Вместо этого мы узнаем ,что можем испытывать все ясно, в совершенном контексте. Мы не пытаемся увидеть все это, как пустое от аромата, но обладаем укоренившееся в сердце осознание составного характера всего этого, упорядоченности всего психического и физического мира.

В этом польза утреннего и вечернего пения сутр: вхождение в храмовую комнату, поклонение, ожидание, торжественное уважение религиозным деятелям, религиозным людям — все это образцы, которые мы используем, обладают определенной силой. Участие в ритуале переносит нас в бесконечное пространство, соединяет нас с вневременной реальностью. Мы совершаем действия, которые совершались тысячи, миллионы раз до нас, миллионами людей во всем мире. Произносились эти же слова, те же самые жесты совершались бесчисленное количество раз, поэтому в тот момент, даже если лишь в малой степени, мы едины со всеми теми, кто когда-либо делал те же самые жесты, выполнял те же действия с теми же стремлениями. Мы настраиваем сердце к этому архетипу, и мы признаем этот порядок. Мы, очень формализованным образом, связываем наше сознание с этой всеобщей упорядоченностью. Вот почему мы поем сутры и кланяемся вместе. Храм расположен симметрично, поэтому приятен для глаз, это не просто беспорядочная куча предметов, но у него есть симметрия, пропорции, подобранные цвета, и свежие цветы.

Если мы считаем ритуал самоцелью, то мы упускаем главное. Это становится суеверием. Таким же образом, если мы отвергаем ритуал в целом, мы упускаем главное. Если мы думаем, что цветы — это самое важное — красивые, свежие цветы — тогда, когда цветы вянут или они не расположены так безупречно, как мы хотим, то мы страдаем. Но если мы говорим: «Цветы недолговечны, это лишь половые органы растений, они не представляют интереса для серьезного, целеустремленного медитирующего, они непостоянны, неудовлетворительны и бессущностны, выбросьте их!» — Мы также не улавливаем главное. Цветы обладают красотой, они естественно поднимают настроение. Их нежность и симметрия — это естественное выражение чистоты, равновесия и прекрасной природы Вселенной. Поэтому мы используем цветы и тому подобные формы, чтобы вызвать такие же качества в наших сердцах. Будда всегда сидит на цветке лотоса. Мы используем их в бесконечных местах, вырезанные в святынях, вплетенные в ковры, нарисованные на нашей одежде, вшитые в наш дизайн, из-за возвышающих, вдохновляющих архетипов, которые они воплощают. Участие в ритуале с использованием таких форм, идей и традиций помогает постоянно напоминать нам таким же образом. Они помогают порождать веру или доверие, даже хотя это может произойти бессознательно.

Мыслящий ум может быть весьма критическим: возможно, нам не нравятся слова, или мы считаем, что не можем петь сутры, или можем думать, что мелодия могла бы быть немного более захватывающей, или могла бы быть в другом ключе. Но весь процесс настроен на гораздо более фундаментальный аспект нашей жизни. Группа человеческих существ объединяющихся в один голос рождает качество Сангхи, «совершенное единое собрание». Это пробуждает в нас осознание того, что мы способны действовать с одним умом, телом, духом. У нас есть своя личность, свой пол, возраст и склонности, и не отвергая их, мы по-прежнему можем найти каналы гармонизации. Нам очень важно признать, что такие религиозные практики и ритуалы помогают нам войти в контакт. Ум, предрасположенный к вере, религиозному рвению, является открытым умом, который готов воспринимать — это тоже важный аспект.

Когда мы с нетерпением ждем предстоящий день, если мы уже записали то, чего мы ожидаем достичь или что мы ожидаем испытать, то мы непременно способствуем этому случиться. Мы создаем мир из наших ожиданий, страхов и надежд. Мы ограничиваем наш опыт шаблонами того, чего ожидаем. Вместо того чтобы следовать этой привычке, мы стараемся открыть ум и приготовить себя ко всему. Мы не знаем, каким будет сегодняшний день — будущее всегда таинственно для нас. Открытое и готовое сердце сможет учиться всему. Оно сможет использовать все, что в нем возникает, какими бы вещи не представлялись. Мы признаем эти конкретные вещи, на которые надеемся, те вещи, которых мы боимся, но надежда и страх, происходят прямо сейчас. Оставьте день открытым, оставьте будущее открытым, как бесконечность возможностей.

Это может быть пугающим для нас, мы хотели бы предсказывать будущее, или чтобы все о нем было записано, потому что это заставляет нас чувствовать себя в безопасности. Хотя мы знаем, что так вряд ли получится, даже если наш прогноз таков, что ситуация будет ужасной, ожидая что-либо, мы чувствуем себя более комфортно, чем когда вообще ничего не знаем. Но сознательно не знать, это на самом деле гораздо более реалистичный подход, это гораздо более честный подход — мы не знаем!

Если мы сталкиваемся с неизвестным, когда наша жизнь сильно основана на эго и эгоцентрична, тогда неизвестное пугающе, ужасающе, мы чувствуем себя под угрозой. Чувство «я» и качество страха очень тесно связаны друг с другом. В одной из Упанишад, индуистских писаний, описывается начало Вселенной: в начале был просто Абсолют, ум Абсолюта присутствует в бесконечной темноте. Затем в уме Абсолюта возникла мысль: «Я», и тут же за этой мыслью последовал страх. Сразу после этого страха пришло желание. Когда из чистоты непривязанного ума возникают некоторые мысли основанные на эго, как только такие мысли захватываются, «личность» отделяется от остальной Вселенной. И с отделенным «я» возникает чувство уязвимости, «Со мной может случиться все, что угодно». Нам нужна защита. Нам нужны комфорт, подтверждения и заверения, поэтому затем возникает желание, чтобы успокоить это чувство недостатка и уязвимости. Таким образом начинается весь цикл Сансары.

Чем меньше мы живем опираясь на эго — на «Я», мне и моё — когда мы сталкиваемся с неизвестным, то испытываем не страх, а удивление, таинственность. Вселенная до сих пор непонятна — мы не можем классифицировать ее, концептуализировать ее или назвать ее, мы не можем объяснить, как и почему все есть, или даже описать, чем на самом деле является вещь — но из-за этой невозможности определить, вместо нечто угрожающего мы находим это замечательным, ослепительно красивым. Ум и вселенная есть огромная, страшная красота — это удивление.

Это вызов, жить без ожидания, отпускать свои виды на грядущий день и на будущее, и это освобождающее действие. Эта установка освобождает нас, открывает нас, и позволяет изменяться и учиться. Без этого Сансара продолжается — мы постоянно воссоздаем прошлые привычки — с этой открытостью, мы можем изменить веру и готовность быть с неизвестным, сердце может быть преобразовано, очищено — Пробуждено.