Даже у лучших медитаторов есть старые раны, нуждающиеся в лечении
Джек Корнфилд

источник — тхеравада.рф
перевел — Леша Тэль
редактор — Ксения Тэль

 

 

Для многих людей практика медитации не «делает всю работу». В лучшем случае, это один из важных элементов сложного пути открытия себя и пробуждения.

В духовной жизни я вижу большое значение в привлечении внимания к нашей теневой стороне, к тем аспектам нас самих и нашей практики, где мы оставались бессознательными. Как Учитель буддийской практики осознанности, известной как «Випассана», я, естественно, твердо верю в ценность медитации. Интенсивные ретриты могут помочь нам развеять нашу иллюзию обособленности и привести к неотразимым Прозрениям и некоторым видам глубокого исцеления.

Однако интенсивная практика имеет свои ограничения. Говоря об этих ограничениях, я говорю не теоретически, а непосредственно из собственного опыта, из своего сердца.

Некоторые люди приходят к медитации после работы с традиционной психотерапией. Хотя они считали терапию ценной, ее ограниченность заставляла их искать духовную практику. Для меня все случилось наоборот. Хотя я извлек огромную пользу из обучения, предлагаемого в тайских и бирманских монастырях, где я практиковал, там я заметил две поразительные вещи. Во-первых, в моей жизни основными трудностями были такие, как одиночество, интимные отношения, работа, детские раны и страхи, которых не касалась даже очень глубокая медитация. Во-вторых, среди нескольких десятков западных монахов (и многих азиатских медитирующих), которых я встречал во время своего пребывания в Азии, за некоторыми заметными исключениями, большинству медитация не смогла помочь в различных областях их жизни. Многие были глубоко невротичны, напуганы, опечалены и часто использовали духовную практику, чтобы скрыть и избежать проблемных частей себя.

Когда я вернулся на Запад, чтобы изучать клиническую психологию, а затем начал преподавать медитацию, я наблюдал подобное явление. По крайней мере половина студентов, пришедших на трехмесячные ретриты, не могли выполнять простые практики «чистой внимательности», потому что у них было много неразрешенного горя, страха, ран и незавершенных дел из прошлого. Я также имел возможность наблюдать наиболее успешную группу медитирующих, включая опытных учеников Дзэн и тибетского буддизма, которые развили сильное самадхи и глубокое понимание непостоянства и отсутствия самости. Даже после многих интенсивных ретритов большинство медитирующих продолжали испытывать большие трудности, переживать значительные привязанности и, иногда, долго пребывать в бессознательности в своей жизни: страх, трудности с работой, раны в отношениях и закрытые сердца. Они продолжали спрашивать, как жить по Дхарме, и продолжали возвращаться в медитационные ретриты в поисках помощи и исцеления. Но сама практика, с ее акцентом на концентрацию и отстраненность, часто давала способ спрятаться, способ отделить ум от трудных областей сердца и тела.

Эти проблемы существуют и для большинства Учителей Випассаны. Многие из нас вели очень неинтегрированную жизнь, и даже после глубокой практики и первоначального «просветления» наша практика оставила основные области нашего существа бессознательными, боязливыми или разъединенными. Многие американские Учителя Випассаны занимаются сейчас или недавно изучали психотерапию, чтобы взаимодействовать с этими проблемами.

Следует также отметить, что большинство из 20 или более крупнейших центров практики Дзен, Тибетского Буддизма, Индуизма и Випассаны в Америке стали свидетелями крупных потрясений, связанных с их Учителями (как азиатскими, так и западными), связанными с вопросами власти, секса, честности и опьянения. Что-то здесь нужно исследовать. Если мы хотим обрести истинное освобождение и сострадание, чему мы можем научиться?

 

Некоторые полезные выводы для нашей практики

1. Для большинства людей практика медитации не «всегда работает». В лучшем случае, это одна из важных частей сложного пути открытия и пробуждения. Раньше я верил, что медитация ведет к высшим, более универсальным истинам, и что психология, личность и наши собственные «маленькие драмы» были отдельной, более низкой сферой сознания. Я хотел бы, чтобы это работало именно так, но опыт и недвойственная природа реальности не подтверждают этого. Если мы хотим положить конец страданиям и достичь окончательной свободы, то не можем разделять эти два уровня нашей жизни.

2. Различные отделы нашего ума и тела только полупроницаемы для осознания. Осознание некоторых аспектов не переносится автоматически на другой аспект, особенно когда наш страх и ранимость глубоки. Это верно для всех нас, как учителей, так и студентов. Таким образом, мы часто находим медитирующих, которые глубоко осознают дыхание или тело, но почти полностью не осознают чувства; и других, понимающих ум, но не имеющих мудрого отношения к телу.

Внимательность работает только тогда, когда мы готовы направить внимание на каждую область нашего страдания. Это не означает, что мы попадаем в ловушку наших личных историй, как боятся многие практикующие, но учимся обращаться к ним, чтобы мы действительно смогли освободиться от больших и болезненных «блоков» нашего прошлого. Такая исцеляющая работа часто лучше всего выполняется в терапевтических отношениях с другим человеком.

3. Медитация и духовная практика могут быть легко использованы для подавления и избегания чувств или для бегства из трудных областей нашей жизни. К нашим печалям трудно прикоснуться. Многие люди сопротивляются личным и психологическим корням своих страданий; так много боли в истинном переживании наших тел, наших личных историй, наших ограничений. Это может быть даже труднее, чем столкнуться с всеобщим страданием, которое проявляется в практике сидя. Мы боимся личного и его печалей, потому что не научились тому, как это может служить нашей практике и открывать наши сердца.

Мы должны посмотреть на всю нашу жизнь и спросить себя: «Где я проснулся и чего избегаю? Использую ли я свою практику, чтобы спрятаться? В каких областях я сознателен, а где я боюсь, пойман или несвободен?»

4. Есть много областей для духовного роста (горе и другие незавершенные дела, общение и созревание отношений, сексуальность и близость, проблемы карьеры и работы, некоторые страхи и фобии, раны детства и многое другое), где хорошая западная терапия будет в целом намного быстрее и успешнее, чем медитация. Эти важнейшие аспекты нашего Бытия нельзя просто списать на «особенности личности«. Фрейд сказал, что хочет помочь людям любить и работать. Если мы не можем любить  и работой помогать Земле, то для чего же тогда нужна наша духовная практика? Медитация может помочь в этих областях. Но если, посидев некоторое время, вы обнаружите, что у вас все еще есть сложности, найдите хорошего терапевта или какой-то другой способ эффективно разрешить эти проблемы.

Конечно, есть много посредственных терапевтов и много ограниченных видов терапии. Так же, как и в медитации, вы должны искать лучшее. Помимо традиционной психотерапии 40-х и 50-х годов, многие новые техники были разработаны с сильной духовной основой, такой как психосинтез. Райхианская дыхательная практика, песочная игра и целый ряд трансперсональных психологий. Лучшая терапия, как и лучшая практика медитации, использует осознанность для исцеления сердца и связана не столько с нашими историями, сколько со страхом, привязанностью и освобождением от них, а также с привлечением внимания к областям заблуждения, цепляния и ненужного страдания. Иногда можно найти глубочайшие реализации бескорыстия и непривязанности с помощью некоторых методов трансперсональной психологии.

5. Значит ли это, что мы должны обменять медитацию на психотерапию? Нисколько. Терапия тоже не является решением. Ею является осознанность ! И она растет по спирали. Если вы ищете свободу, самое важное, что я могу вам сказать, это то, что духовная практика всегда развивается циклично.

Есть внутренние сезоны, когда необходимо молчание, за которыми следуют внешние сезоны для жизни и интеграции безмолвных осознаний, а также времена для получения помощи от глубоких и терапевтических отношений с другим человеком. Это не менее важные этапы практики. Речь не идет о том, чтобы сначала развить свое «я», а затем отпустить его. И то и другое происходит постоянно. Любой период практики может включать в себя самадхи и тишину, за которыми следуют новые уровни переживания ран и семейной истории, за которыми следует великое отпускание, за которым следуют более личные проблемы. Со всеми этими уровнями можно работать в контексте духовной практики. Что нам требуется — это мужество взглянуть в лицо всей совокупности того, что возникает. Только тогда мы сможем найти глубокое исцеление, которое мы ищем для себя и для нашей планеты.

Говоря проще, мы должны расширить свое понятие практики, чтобы включить в неё всю жизнь. Подобно цикле рисунков о буйволе и пастухе, духовное путешествие уводит нас глубоко в лес и снова возвращает на Рыночную площадь, до тех пор пока мы не сможем найти сострадание и уверенное освобождение сердца в каждой сфере нашей жизни.Короче говоря, мы должны расширить свое представление о практике, включить в нее всю свою жизнь.