В бездну
(Интервью Гила Фронсдала и Никки Миргхафори)

перевод — Леша Тэль
редактор — Ксения Тэль
источник — Тхеравада.рф


Г
ил Фронсдал: Как буддийская практика, так и светские практики осознанности и сострадания обладают огромным потенциалом для освобождения людей от страданий и ограничений, связанных с привязанностью к себе. Никки, тебя учили преподавать буддийскую медитацию, а также светские курсы осознанности и сострадания. Не могла бы ты немного рассказать о своем прошлом и о том почему считаешь важным то, чем занимаешься сейчас. Я бы хотел, чтобы это привело к обсуждению того, что буддизм может предложить светским учителям осознанности и сострадания.

Никки Миргхафори: Мое первое настоящее знакомство с Дхаммой было связано с тем, что я пришла практиковать под вашим руководством в IMC, прямо здесь, в этом зале. Это произошло одиннадцать лет назад, когда я пыталась сжится со своим хроническим заболеванием. Тогда я и не подозревала, что обрету настоящие покой и благополучие в самый разгар болезни Лайма. Несмотря на все мои философские и духовные исследования, именно страдание провело меня, подобно многим другим практикам, которых я встречала на своем пути, через эти двери.

Несколько месяцев спустя я провела свой первый десятидневный ретрит с Джеком Корнфилдом. Я была поражена глубиной, в которую меня смогла погрузить внутренняя тишина; в моем сознании открылась дверь, о существовании которой я и не подозревала. Четыре года спустя, примерно после десяти недель общей практики безмолвного ретрита, я взяла двухлетний отпуск от своей высоко-технологичной работы в академической среде для практики и созерцания. В течение этого периода я три месяца сидела в лесном убежище сообщества медитации Прозрения в Барре, штат Массачусетс, практикуя с бирманским мастером достопочтенным Па-Аук Саядо.

Па Аук руководил моей практикой так, будто от моего освобождения зависела его жизнь. Практика под его опекой была интенсивной, строгой и довольно требовательной. Его Учение, основанное на Абхидхамме и Вишуддхимагге, вывело меня на гораздо более глубокий уровень медитации. Три года спустя я снова медитировала под руководством Па-Аук Саядо в лесном убежище, еще три месяца углубляя свою практику.

Я не могу представить себе лучшего способа провести свое время. Я начала смотреть на мир по-новому. Лучше всего я могу описать это как чувство легкости. В твоей книге, Гил, есть рассказ о внутреннем монастыре — о том, как ты падал в бездну. Это было описанно так: шагнуть в пропасть и упасть, но при этом чувствовать себя в полной безопасности. Здесь нет дна, а значит, и опасности разбиться тоже нет. Вместо этого возникает волнующее ощущение прыжка, путешествия в пространстве но при этом безопасного. Я испытала глубокую уверенность в том, что независимо от того, какие стрессы приносит жизнь — болезни ли или потери, все это ведет к благополучию.

Г.Ф.: этот сдвиг происходил постепенно или катализатором его стал конкретный опыт?

Н.М.: Па-Аук Саядо осторожно вел меня, прямо указывая на ряд конкретных прозрений, многие из которых потрясли меня до глубины души. Все они позволили случиться этому смещению. Однажды, например, когда мой ум был глубоко сосредоточен, я увидела, как все переживания, происходящие каждый момент времени, распадаются. Все разваливалось так же быстро, как и возникало. Затем пришло знание, что все, что когда-либо возникнет — каждый опыт, каждое мгновение -также умрет, погибнет, пройдет. Всё. Нет абсолютно ничего, за что можно было бы ухватиться.

Поначалу это озарение породило чувство экзистенциального отчаяния, которое затем переросло в глубокое принятие того, как обстоят дела в этой человеческой жизни. Я испытала чувство «о’Кей-ности»(согласия и принятия происходящего) и невозмутимости по отношению ко всему, что произошло, происходит и когда-либо произойдет.

Мое вдохновение для обучения других состоит в том, чтобы помочь им достичь подобного смещения в будущем. Очень полезно создать основу для этих озарений, которые вызревают в этом чувстве легкости. Теперь это уже не обычная легкость, когда вы просто довольны, потому что все что происходит вам подходит: тело здорово, хорошие отношения в семье, стабильная работа. Состояние легкости, о котором я говорю, содержит в себе страдание, безумие, все, что есть в этом мире, но при этом осознает, что все в порядке. Это чувство выхода за пределы, не вне, но внутри всей полноты этой жизни.

Это похоже на то, как если бы вы поднялись на вершину горы и увидели пейзаж с новой точки зрения. Живя в долине, вы видели только деревья вокруг себя, но теперь, наверху, вы видите долины, реки и все остальное, насколько только хватает глаз. После того, как вы вернетесь на равнину, вы всегда можете вспомнить вид, открывающийся с горы. Тогда, даже если внешние условия не способствуют вашему счастью, если, например, вы упадете в яму (а ям много), вы все равно сможете всегда вспомнить общую картину.

Г.Ф.: Участвуя в долгих ритритах, мы буквально не забираемся на вершины гор имеющие великолепные виды. Мы входим в комнату для медитации и закрываем глаза. Но практика ритрита открывает весьма глубокие перспективы. Как вы думаете, как это происходит?

Н.М.: Для меня они открылись, когда я смогла действительно надолго остановить внутренний диалог и успокоить ум, и под руководством Па-Аука Саядо глубоко заглянуть в природу реальности. Это не то, что можно делать в выходные или в качестве хобби: «Я просто проведу несколько часов медитации здесь, несколько часов там.»

Систематизируйте практику, уделяя время для достижения ее глубины и делая ее своим приоритетом номер один — это приведет к состоянию, когда ваш ум станет очень спокоен и податлив и обретет способность исследовать. Когда я сажусь медитировать в своей повседневной жизни, ум думает, он мечется туда-сюда, и ему требуется время, чтобы угомониться и успокоиться. Во время ежедневных сидений полнота, с которой внимание может быть сосредоточено на определенном объекте, не идет ни в какое сравнение, например, с опытом, когда ум чрезвычайно устойчив благодаря практике концентрации джхан.

Традиционно, в суттах, джханы — это восемь состояний сосредоточенного медитативного поглощения, в которых ум глубоко успокаивается и легче возникают озарения. Войдя в джхану, человек может пребывать в этой поглощенности или же выйти и склонить свой спокойный ум к исследованию. Например, после выхода из четвертой джханы можно исследовать свое кажущееся таким твердым тело и увидеть, что это всего лишь форма переживаемых им ощущений тепла, давления, твердости, мягкости и т. д.

Г.Ф.: Да, в практике ум становится податливым, а это значит, что вы можете побудить его делать то, что вы хотите. Это владение своим вниманием и тем, что оно будет делать. Другой перевод этого качества ума — мягкость. Трансформирующие прозрения возможны благодаря практике проводимой мягким или податливым умом, достигшим этого состояния за счет глубокой практики медитации.

Помимо обучения випассане, вы обучаете и осознанности, и состраданию на светских программах. Что привлекло вас в них и как бы вы сравнили их с той интенсивной практикой, о которой мы только что говорили?

Н.М.: В поисках сообщества единомышленников, как человек, имеющий научное образование, я искала программы, которые могли бы развить современные нейробиологические исследования, я была привлечена в исследовательский центр осознанного внимания UCLA, который предлагает обучение осознанности для снижении стресса, и к Центру исследований развития сострадания и альтруизма Стэнфордского университета (CCARE). Эти курсы в доступных формах предлагают замечательное обучение с объяснением священных проверенных временем буддийских созерцательных техник, имеющих одобрение современной науки, доступных людям, живущими самой разной жизнью, помогающих внедрению этих практик в нашу западную культуру и приносящих пользу обществу.

В каждом шести-восьми недельном курсе, который я преподавала, я наблюдала, как многие студенты получают большую пользу от практики. Например, обучающиеся с моих курсов сострадания никогда раньше не замечали, насколько сурово они были склонны судить себя или окружающих людей, или не видели других людей «так же, как и я», понимая, что все остальные точно так же, как и они сами, просто хотят быть счастливыми. Благодаря практике многие из них сообщают о росте доброты, терпении и принятии в отношении со своими собственными умом и телом, с семьей и друзьями, незнакомыми людьми и даже с теми, с кем у них возникают трудности. Они сообщают о большей способности отпускать, принимать и чувствовать больше благодарности в своей жизни.

Г.Ф.: Уникальным аспектом буддийской практики является глубокое исследование самого себя, самоотождествления и цепляния за себя. Таким образом, буддийская практика является средством радикального освобождения от всех форм привязанности к себе. Я подозреваю, что буддизм может увеличить пользу простых тренингов по осознанности, указывая на великую ценность обретения свободы от «я». Вместо того, чтобы быть просто средством для того, чтобы справляться с жизнью и управлять ею, чтобы «я» могло быть счастливее и успешнее в своих занятиях, внимательность может высветить ограничения отношения к себе самому.

Н.М.: Сейчас мне пришло на ум одно из ваших прекрасных учений, что прежде чем отпустить свое «я», нужно исследовать его. Щедрость в мирской жизни можно рассматривать, как подготовительную практику в исследовании своего «я», конечно если обучающиеся правильно понимают, что это подношение служит лишь ступенькой, а не финалом пути к освобождению.